Андрей Валентинов 
...Выше тележной чеки

Андрей ВАЛЕНТИНОВ 

…ВЫШЕ ТЕЛЕЖНОЙ ЧЕКИ 

Глава первая. Харпийские Ворота

– Кей, засада!
Велегост невольно поморщился – сторожевой кмет кричал слишком громко. Парень попал в войско не так давно, и, похоже, слегка растерялся. Кей привстал в седле и поглядел вперед. Горы, седловина, узкая дорога ведет в ущелье… Если и быть засаде, то именно здесь.
– Хе? – Хоржак был уже рядом, круглое лицо улыбалось, щерились крупные зубы. Сотник напоминал голодного зверя, почуявшего дичь.
– Погоди! Остановимся…
– Стригунок! Что случилось? – Кейна Танэла, ехавшая впереди, у Стяга, возвращалась, лицо казалось озабоченным, в серых глазах – тревога. – Говорят…
– Харпы! – Велегост улыбнулся как можно беззаботнее. – Помнишь, мы все гадали, как нас встретят? Вот и встречают!..
«Стригунком» – молодым необъезженным жеребенком – он был для старшей сестры с самого детства. Она же, приемная дочь Светлого Кея Войчемира, была для него попросту «апа» – «матушка». Родная мать, Светлая Кейна Челеди, не очень жаловала младшего сына…
– Кей! Кей!
Хоржак, успевший съездить к передовой заставе, возвращался, желтоватые зубы хищно скалились.
– Говори!
Сотник спрыгнул с коня, потер руки:
– Их сотни две. Копья, клевцы, луки. Щитов – и тех нет! В общем – мясо! Дай мне четыре десятка…
Велегосту вспомнилось лицо отца. «Не спеши, сынок, не спеши! Харпы – они того, харпы и есть…»
– Пошли человека, – решил он. – Пусть скажет этим медведям…
Сотня спешилась – намечался короткий отдых. Велегост присел прямо на траву, рядом устроилась сестра, а поблизости, словно случайно, оказались шестеро кметов, образовав широкий круг. Охрана, выученная Хоржаком, службу знала. Велегост оглянулся, надеясь увидеть Айну, но девушки рядом не оказалось. Наверно, в передовой страже, она, кажется, еще с утра просилась…
Сестра пыталась завязать разговор, но Велегост лишь покачал головой. О чем говорить? Все и так ясно!
Для сестры он был «Стригунком», для отца и брата «младшим», для матери же – «Кеем Велегостом». Светлая Кейна Челеди не любила младшего сына. Лишь Дий Громовик да Матерь Сва ведали – отчего. Правда, поговаривали в Кеевых Палатах, что не может Челеди забыть первого мужа – славного воителя Кея Сварга, и будто старший сын – тоже Сварг, не от Войчемира, недаром родился через три месяца после свадьбы. И Кейну Танэлу, приемную дочь, не очень привечала, поэтому и сошлись младший брат и старшая сестра.
Любимцем был Сварг – черноволосый, веселый, скуластый. «Огрин» – звали его за глаза, но вслух говорить боялись. В младшем же, всем на удивление, казалось, нет ни капли огрской крови. Старики, помнившие давние годы, шептали, будто Велегост – сколок со своего деда, Кея Жихослава. Впрочем, говорили об этом недолго. После несчастливой охоты, когда разъяренная рысь исполосовала в клочья лицо Кея, его лишь жалели. Тихий мальчик, спокойный, вежливый – ни друзей, ни приятелей. Только сестра, да верный Хоржак, которого приставили к маленькому Велегосту с самого детства, дабы хранил и оберегал Кея. Так и жил младший сын Светлого до четырнадцати лет, пока не опоясали его дедовским мечом и не послали в спокойную тихую Тустань. Куда же еще посылать мальчишку – не на полдень же, где, что ни год, появляются румские галеры! И никто не ведал о Меховых Личинах, которые, словно снежная буря, обрушатся на сиверов с полночи, о Битве Солнцеворота, и о том, что из Тустани вернется не Стригунок, не тихий мальчик с изуродованным лицом, а Кей Железное Сердце – Меч Ории…
Словно из-под земли, вынырнул Хоржак. Велегост неторопливо встал.
– Хе! – теперь усмешка сотника была злой. – Они говорят, что это их земля, и они не знают никаких Кеев. Пропустят, если сдадим оружие. Кей, дозволь!
Велегост еще раз окинул взглядом близкие горы. Не хотелось начинать так. Но, видать, доведется…
– Хоржак! Слева – вершина, та, где леса нет. Туда – двадцать стрелков с гочтаками. Справа – ложбина, там, кажется, есть тропа…
– Кей! – сотник обиженно хмыкнул. – Уж не маленький, догадаюсь! Пленных брать?
По голосу сотника было ясно – пленных брать он не собирался. Велегост вздохнул – порой он и сам начинал побаиваться верного слугу. А ведь еще вчера вместе в бабки да салки играли!
– Всех, кто бросит оружие – сюда. И – старшего! Поглядим, кто все это затеял!
Хоржак недовольно покрутил головой, буркнул: «Есть!» и вскочил на коня. Рядом зашумели кметы, предвкушая близкий бой. Велегост невольно усмехнулся – соскучились! Уже полгода, как не обнажали мечи. С той самой ночи, когда упал на снег последний враг в меховой личине.
Десятники негромко отдавали приказы, кметы строились, и вскоре вокруг Кея осталась лишь недвижная охрана. Сам Велегост не спешил. Он уже успел хлебнуть крови и не рвался в первую же схватку. К чему? Еще успеется, этот бой, похоже, только первый…
И тут впереди послышались крики. Далеко – там, где был враг. Велегост недоуменно переглянулся с сестрой. Атакуют? Эти медведи что, с ума сошли?
Рука была уже на уздечке. Миг – и Кей взлетел в седло. Белый огрский конь, подарок старшего брата, нетерпеливо заржал, перебирая копытами. Рядом бесшумно, привычно садилась на коней охрана.
– Жди здесь! – крикнул он сестре и помчался вперед, туда, где кричали. Дорога расступилась, деревья сменились густым кустарником, и вот впереди показался заросшее лесом ущелье…
– Кей! – Хоржак оказался рядом, схватил белого за повод. – Гляди!
Из леса выбегали люди – много людей. На них не было доспехов, только длинные меховые куртки без рукавов. Велегост успел удивиться – и не жарко им летом! – но тут же заметил: оружие! У каждого было копье или клевец, кое-кто держал в руках лук, а некоторые имели и кое-что посерьезнее – секиры. Кеевы кметы уже строились, готовясь встретить врага. Стрелки деловито заряжали гочтаки.
– Целься! – прошелестело по рядам. Сейчас враги пересекут невидимую черту – черту Смерти, и рой «капель» из «свиного железа» помчится навстречу. И тут случилось нечто еще более странное – один из бегущих остановился и бросил копье. За ним другой, третий…
– Стой! Не стрелять!
Он крикнул, боясь опоздать. Похоже, боя не будет. Рядом недовольно заворчал Хоржак, но Велегост лишь мотнул головой. Сдаются! И хорошо, да только непонятно. Почему эти медведи сбежали вниз, почему просто не ушли?
Теперь оружие бросили все – сотни полторы в одинаковых куртках мехом наружу. Войско превратилось в толпу – безоружные парни уныло стояли на солнцепеке, ожидая своей участи. И тут совсем близко, на опушке блеснула сталь.
Стрелки вновь подняли гочтаки, но Велегост жестом остановил кметов. Вот оно в чем дело!
Тех, кто вышел из леса, было немного, десятка четыре, но это была не толпа – войско. Стальные латы, шлемы, длинные мечи и даже, кажется, гочтаки. Кей переглянулся с Хоржаком. Выходит, и здесь нашлись друзья! Интересно, кто?
Один из латников вскочил на коня и помчался вперед, прямо на толпу в мохнатых куртках. Испуганный крик – кто-то упал под копытами, но всадник, не обратив внимания, гнал коня дальше. И тут Велегост с изумлением понял – мальчишка! Лет четырнадцати, не старше!
– Не стрелять! – на всякий случай повторил он и ударил белого каблуком. Всадник был уже близко, и Велегост решил встретить его на полдороге.
– Чолом, Кей!
Из-под стального шлема улыбалось безусое мальчишеское лицо. Велегост улыбнулся в ответ:
– Чолом! Ты меня знаешь?
– Знаю, Железное Сердце! – глаза мальчишки стали серьезными. – Ты – сын Светлого Кея Войчемира и его наместник!
Велегост невольно дотронулся до изуродованного лица. Да, узнать нетрудно…
– Я Ворожко сын Добраша, дедич тамги Барсука. Извини, кажется не дал тебе перестрелять это быдло!..
Он обернулся туда, где толпились сдавшиеся.
– Холопы посмели взяться за колья! Ничего, сейчас живо очухаются! Рада решила не пускать тебя к харпам. Эти скоты вообразили, будто могут приказывать Кеям!
– Рада?
С трудом вспомнилось: дядя Ивор, кажется, говорил о том, что харпы не очень почитают дедичей, и правит ими Рада – сход всех сельских громад…
– Но мы, дедичи харпийские, решили объяснить им, кто хозяин в Крае. Я привел своих легеней, остальные подойдут чуть позже…
Внезапно Велегост понял – вот он, ключ к Харпийским Воротам! Вольные громады не желают пускать наместника из Савмата. Но дедичи верны Кеям. Отец рассказывал: так было у волотичей, у сиверов, в Валине. Именно так Кеи покорили Великую Орию.
– Мы, дедичи, никак не можем объединиться, – невесело усмехнулся Ворожко. – Но теперь, когда ты здесь, Кей… Разреши, я разберусь с этим стадом!
Он кивнул в сторону сдавшихся, и в молодых глазах блеснула ненависть.
Велегост поглядел на тех, кто осмелился заступить ему путь. Теперь, вблизи, они казались жалкими – козопасы, пытавшиеся остановить Кеево войско.
– Никого не убивать! Пусть вернутся домой – и всем расскажут!

* * *

Лагерь разбили тут же, возле ущелья. «Легени» Ворожко заняли проход, но Велегост распорядился выставить и свои посты. Береженого и Дий бережет! В чужой земле нельзя верить никому.
Возле костров почти никого не было. С ужином покончили быстро, и теперь вся сотня, оставив часовых, разбрелась по опушке. Велегост остался – не хотелось ни гулять, ни разговаривать – даже с Танэлой.
…Ранней весной, когда по велению Светлого Кей Железное Сердце привел свои войска из далекой Тустани, из-за Денора пришла нежданая весть – Великий Хэйкан Тобо-Чурин сын Алая тяжко болен. И сразу же стало ясно: начинается что-то необычное – и очень важное.
Прежде всего в Савмат приехал Сварг. Старший сын в последнее время редко бывал в родных краях, месяцами пропадая у своих огрских родичей за Денором. Велегост догадывался – не зря. Боги не даровали детей Тобо-Чурину, и Белый Шатер мог опустеть в любой день. Кей Сварг, сын Челеди, внук Великого Хэйкана Ишбара устраивал всех – и огров, и сполотов.
Об этом шептались давно, но вскоре стало ясно: Белый Шатер – только начало. «Огрин» целыми днями беседовал с матерью, звал на совет Кеевых мужей, говорил с 
отцом, и вскоре по Палатам пронесся слух: Светлый Кей Войчемир завещает Железный Венец старшему сыну, чтобы тот смог править по обе стороны Денора…
Так ли это, Велегосту узнать не довелось. Его вызвал отец, но разговор пошел не о Белом Шатре и не о Венце. Младшего сына, только что прославившего свой меч в Битве Солнцеворота, отправляли на край земли – к харпам. И не одного – вместе со старшей сестрой, с той, кто мог поддержать его в споре за Венец.
Всю дорогу они говорили об этом с Танэлой, и «апа», как могла, успокаивала младшего брата. Но обида не проходила, становясь все сильнее. Велегост хорошо помнил, что случалось с теми, кто проигрывал спор. Дед Жихослав, дядя Рацимир, дядя Валадар, дядя Сварг, дядя Улад… Отец выжил чудом. А что ждет его? На чью милость может рассчитывать Кей Железное Сердце? Матери? Брата?
Один раз, не выдержав, Велегост заговорил об этом с Хоржаком – и тут же испугался. Сотник, внезапно став очень серьезным, без привычных шуточек и ухмылок заявил, что Кеевы мужи в Савмате не хотят «Огрина», не желают, чтобы давние враги из-за Денора правили в столице. А главное, этого не хочет войско. И стоит Велегосту намекнуть…
Кей велел Хоржаку замолчать, но разговор запомнился. Стоит ему намекнуть… И дядя Ивор тоже говорил об этом!
– Кей!
Хоржак, легок на помине, вежливо кашлянул, а затем самым невинным тоном поинтересовался, ставить ли Кею шатер.
В эти теплые ночи Велегост спал просто на траве, завернувшись в плащ. Но в шатер к нему могла прийти Айна…
Не дождавшись ответа, Хоржак хмыкнул и, обернувшись к охране, строгим голосом велел ставить два шатра. Велегост уже знал – шатер для сестры поставят подальше. Хоржак умел предусмотреть даже это. Он был догадлив, друг детства, от этой догадливости Велегосту порой становилось не по себе.
– Кей! Я притить!
Велегост усмехнулся – Айна не говорила, она докладывала. После таких слов так и хотелось скомандовать «Вольно!».
– Садись! Ну, как там?
Он всегда задавал этот не особо понятный вопрос, с интересом ожидая, что ему ответят на этот раз.
– Порядок имееть, Кей. Жалеть я только, что воевать сегодня нет. Соскучить…
Айна присела рядом – маленькая, худая, похожая на двенадцатилетнего мальчишку. Но Велегост помнил, какая она в бою. Чего удивляться? Не простая девушка – поленка!
…Тогда, прошлой зимой, он глазам своим не поверил, когда из заснеженного леса, наперерез войску, вылетели всадницы. Много, не сотня, не две. У кметов отвисли челюсти – о таком они слыхали только в сказках. Велегост и сам немало слышал о поленках – девах-альбиршах, живущих где-то на полночи, но в это не очень-то верилось. За четыре года, пока он правил в Тустани, о поленках не было ни слуху, ни духу, и он окончательно решил, что это – только давние легенды. И вот теперь…
Альбирши разворачивались в лаву, пытаясь обхватить войско с флангов. Впереди, на черном, как смоль коне, мчалась высокая женщина в сверкающих латах с конским хвостом на шлеме. В воздухе свистнули стрелы…
К счастью, обошлось без боя. Удалось договориться – поленки сами боялись Меховых Личин и согласились пропустить Кеево войско через свои владения. Сотня невысоких скуластых девушек присоединилась к Велегосту. Кей улыбнулся, вспомнив, как кметы поначалу перемигивались и пересмеивались, но вскоре смех стих. Поленки дрались отчаянно – и столь же отчаянно царапали рожи тем, кто на привалах пытался подойти слишком близко. Впрочем, пару раз в ход пошли сабли. Кметы поутихли и стали поглядывать на своих новых товарищей с некоторым страхом.
После Ночи Солнцеворота те, кто уцелел, вернулись в свои леса. Но Айна – скуластая неулыбчивая девушка со странным именем – осталась. Велегост так и не понял – почему. Как не мог взять в толк, чем он приглянулся маленькой альбирше. Иногда думалось, что ей просто приказали. Не Хоржак ли? С него станется!
– Мне уйтить? Кей размышлять? – голос девушки был по-прежнему холоден и бесстрастен, и Велегост рассмеялся:
– Кмет Кеева войска Айна! Приказываю остаться! Только не вздумай отвечать: «Слушаюсь, Кей»!
– Слушаюсь, Кей. Не буду!
Велегост знал – Айну не переспорить. Да и к чему спорить? Кей дотронулся до того, что у других людей было лицом, и грустно усмехнулся. Девушка приходит к нему по ночам – и хвала Матери Сва! Днем бы… Днем бы он просто не смог взглянуть ей в глаза.
– Я соскучить! – строго повторила Айна. – Я соскучить по война. Я соскучить по наши леса. Я соскучить по Кей Велегост!
Такое можно было услышать не каждый день. Почудилось даже, что бесстрастный голос поленки дрогнул. Велегост хотел переспросить, но руки девушки уже обнимали его. Кей еще успел подумать, что ни разу, даже тогда, когда ни о чем не помнишь, Айна не дотронулась до его лица…

* * *

Мапа никуда не годилась. Харпийские Ворота были еще обозначены, а вот дальше шла пустота. Где-то посередине два маленьких домика изображали Духлу – главный город харпов. Впрочем, Кей уже знал, что Духла – даже не город, просто поселок. Городов в этих диких краях не было. Те, кто составлял мапу, рисовали вприглядку, наобум. Велегост вздохнул. Хорошо, что и здесь нашлись друзья! Без них в этих горах делать было бы нечего.
Кей встал и выглянул в маленькое, похожее на бойницу, окошко. Улица, совершенно пустая еще час назад, теперь была полна народу. Велегост усмехнулся – выползли! Ну, кроты!
Этот поселок они взяли после полудня. Обошлось без боя – закрытые ворота просто вышибли бревном. Никто не пытался сопротивляться. Те, кто жил здесь, словно провалились сквозь землю. А жили не бедно. Дома были построены прочно, на каменной основе, балки украшены затейливой резьбой, внутри же оказалось полно брошенного в спешке добра – даже золотые украшения дивной алеманской работы.
Кей строжайше запретил что-либо трогать. Расположив отряд в большом доме у главного майдана, он решил ждать. И дождался – люди появились. Интересно, где они прятались?
Теперь маленькое войско Велегоста увеличилось вдвое. За перевалом, как и обещал Ворожко, к нему присоединилось еще шесть десятков кметов, приведенных тремя окрестными дедичами. Эти трое были в годах, но, к удивлению Кея, во всем подчинялись сыну Добраша, который время от времени принимался даже покрикивать на своих соседей. Юный дедич тамги Барсука оказался и в самом деле важной персоной.
Ворожко и указал Кею на этот поселок, называвшийся как-то странно, то ли Мегеш, то ли Негеш, пообещав, что можно будет обойтись без боя. Так и вышло.
Дверь скрипнула, Кей поднял голову и улыбнулся:
– Апа? Ну, что видела?
На сестре была сверкающая румская кольчуга. На этом настоял сам Велегост – в чужих краях рисковать не хотелось. Шлем Кейна надевать категорически отказалась, и теперь светлые волосы свободно падали на плечи, до самого пояса. Косы Танэла заплетать не любила.
– Уже торгуют, – сестра усмехнулась и присела на лавку. – Все, как у нас, только побогаче.
Заметив удивленный взгляд брата, она поспешила пояснить:
– Дома ты сам видел. В таких у нас только дедичи живут. И еще… У девушек – золотые бусы. У парней – серебрянные фибулы. Никто не носит лаптей…
Кей кивнул – сестра имела острый глаз.
– Отец говорил: «Ищи лапотников!», – усмехнулся он. – Боюсь, с этими будет непросто. Войт появился?
– Прячется! Ворожко послал своих парней, но тот – как сквозь землю. Говорят, Рада поручила ему оборонять Мегеш…
– А он спрятался. Интересно, что сейчас делается в Духле?
Танэла хотела что-то сказать, но не успела. Дверь снова скрипнула – на пороге стояла Айна. Велегост еле сдержался, чтобы не вскочить, но скуластое лицо поленки казалось холодным и невозмутимым. Сейчас она была просто кметом – кметом, несущим стражу у порога.
– Молодой бачка притить, – низким, чуть гортанным голосом доложила она и вопросительно взглянула на Кея.
Сполотский поленке давался с трудом. Впрочем, Велегост научился ее понимать. «Бачка» – «господин». Не Ворожко ли?
– Пусти!
Это действительно оказался Ворожко – веселый, ухмыляющийся:
– Поймали, Кей! – с порога сообщил он. – Взяли!
– Войта?
Юный дедич мотнул головой:
– Извир с ним, с войтом! Дочку самого Беркута поймали! Эту дрянь, эту…
Тут он заметил Кейну и слегка покраснел.
– Поймали, это хорошо, – усмехнулся Велегост. – А теперь давай по порядку. Кто такой Беркут, и зачем нужно ловить его дочь?
– Беркут? – дедич, похоже, изумился. – Беркут – Старшой Рады! Этот старый мерзавец, эта гадюка…
Укоризненный взгляд Танэлы вновь заставил парня покраснеть.
– Ну, в общем… Мы ее около твоего дома взяли. Лазутчица! И меч при ней был! Кей, дозволь с ней разобраться! Я у этой стервы ремни из спины нарежу! У нашего рода с Беркутом счеты старые!
Брат и сестра переглянулись. Велегост понял без слов – «разбираться» надо самому. 
– Сюда ее! – строго приказал он. – И оставь нас одних!
Дедич исчез, и на пороге вновь появилась Айна. В руках она держала меч – короткий скрамасакс в дорогих, отделанных серебром ножнах. Положив меч на стол, поленка вышла, и тут же вернулась – но не одна.
В первый миг Кею почудилось, что перед ним – мальчишка, немногим старше сына Добраша. Наверно, виной тому была уже знакомая куртка мехом наружу и высокие сапоги с широкими голенищами. Да и лицо у пленницы было мальчишеское, если бы не яркие тонкие губы – и не глаза. Большие синие глаза, глядевшие на Кея с неприкрытой ненавистью. На щеке краснела свежая царапина, руки скручены за спиной – дочь Беркута явно не хотела сдаваться без боя.
Велегост вздохнул – вот и разбирайся! Он вдруг увидел себя глазами этой девушки. Она, наверно, ожидала увидеть страшилище. И не ошиблась…
– Ты – дочь Беркута?
В синих глазах сверкнул вызов.
– Я – дочь Беркута, сполот! Я пришла, чтобы умереть за нашу свободу! Сейчас я умру – но ты тоже умрешь! За меня отомстят! Харпы никогда не склонят голову! 
Ее голос звучал подстать словам, но в конце предательски дрогнул. Похоже, девушке все-таки очень не хотелось умирать.
Сбоку послышался вздох – Танэла грустно улыбнулась и покачала головой. Велегост взглянул на сестру, кивнул и вновь нахмурил брови.
– Имя!
Тон подействовал. В синих глазах мелькнул страх.
– Стана… Дочь Беркута.
– Зачем ты здесь?
Стана гордо вздернула голову:
– Отец приказал узнать численность твоего войска, сполот! И, если удастся, убить тебя!
– Ну и батюшка у нее! – негромко проговорила Кейна по-огрски. – Я бы дочку на такое не послала!
Велегост вновь кивнул, выждал несколько мгновений.
– Ну и как?
– Можешь делать со мной, что хочешь! Я слыхала, на что способны сполоты. Вы, убийцы и грабители, пришли, чтобы уничтожить нашу землю! Но я не боюсь – ни петли, ни меча, ни огня! Не надейся – не закричу!
– Кто же их так запугал? – удивилась Танэла. – Ведь мы им ничего не сделали!
– Не наш ли дядя из Валина? – отозвался Кей. – Помнишь, он все предупреждал, какой здесь дикий народ.
Стана прислушивалась к непонятным огрским словам, лицо оставалось бесстрастным, но глубине глаз вновь мелькнул страх.
– Итак, ты решила убить человека, которого даже не знаешь. Думаешь, ты поступаешь благородно, Стана дочь Беркута?
И тут девушка испугалась по-настоящему. Губы дрогнули, в глазах блеснули слезы…
– Брат! – снова вмешалась Кейна, и Велегост легко ударил ладонью по столешнице:
– Стража!
При этом слове Стана побледнела и отшатнулась к стене. Вошедшая Айна вопросительно взглянула на Кея.
– Развяжи, – вздохнул он. – Только руку не выверни!
Поленка кивнула, взяла девушку за плечо и покачала головой. Похоже, «легени» Ворожко перемудрили с узлом. Айна взяла со стола скрамасакс, вынула из ножен и подошла к пленнице. Та испуганно подалась в сторону. Поленка вновь схватила ее за плечо и легко взмахнула мечом. Стана жалобно вскрикнула, и Велегосту стало жаль несостоявшуюся героиню.
– Вот так! – заметил он удовлетворенно. – Я тебя выслушал, Стана дочь Беркута. Теперь послушай меня. Ты и твой отец ошиблись. Мы – не убийцы и не грабители. Все! Сейчас тебя накормят – и отпустят на все четыре стороны.
Теперь оставалось ждать. В синих глазах по прежнему был ужас, но вот что-то изменилось, страх сменился изумлением, легко дрогнули губы:
– К-как?
– А так! И меч не забудь. У меня свой есть – получше.
И тут случилось, то чего Кей не ожидал. Стана неуверенно взглянула на лежавший на столе скрамасакс и вдруг решительно топнула ногой:
– Но я не хочу! Я не ребенок!
– Домой не хочешь?
Внезапно Велегосту стало весело. А девчонка-то с характером! Молодец, девчонка!
– Я должна… Отец приказал…
– Разведать? – усмехнулся Кей. – В моем войске двести двенадцать человек. Отсюда мы пойдем прямо на Духлу. Что еще хочешь узнать?
– Но… – девушка осторожно прикоснулась к рукояти скрамасакса. – Отец приказал… Ведь ты – Кей Железное Сердце?
– Хочешь меня убить?
Синие глаза неуверенно скользнули по его лицу:
– Но ты ведь Кей Железное Сердце! Тот, кто пришел уничтожить нашу свободу, сжечь наши села! Или…
– Меня зовут Велегост, – рука невольно коснулась щеки. – Извини, если мое лицо тебя напугало.
– Лицо? – девушка явно смутилась. – У тебя… У тебя самое обычное лицо, Велегост! Но ведь ты… не Железное Сердце?
– А кто он, этот Железное Сердце? – осторожно поинтересовалась Танэла.
Глаза Станы сверкнули синим огнем:
– Разве ты не знаешь? Это враг всех племен Ории! Он сжег землю сиверов, уничтожил их села, отдал их девушек на поругание своим волкам! И теперь он идет к нам! Он… Он старый, страшный, как болотный упырь, жестокий, в каждом городе он приказывает кметам искать самых красивых девушек и тащить к нему в логово…
Велегост вновь провел рукой по лицу. Логово! Неплохо придумано! Разве что насчет «старого» промашка вышла.
– Ты, Велегост, служишь ему?
Девушка спрашивала столь серьезно, что Кей не выдержал и усмехнулся, хотя в этот миг было не до смеха.
– Нет. Я не служу этому… упырю. Тебе рассказал отец?
– Отец? – Стана явно удивилась. – Нет, об этом знают все харпы! К нам приехал посланец из Валина от самого Палатина Ивора, он выступал на Раде, и отец…
– Ясно…
Говорить больше было не о чем. Кей заметил, как побледнело лицо сестры. Они так верили Великому Палатину! Велегост вспомнил, как в детстве ждал приезда «дяди Ивора». Тот всегда появлялся с подарками – красивый, широкоплечий, веселый. Он умел нравиться – и убеждать. Отец, Светлый Кей Войчемир, до сих пор верит своему наместнику…
– Ты свободна, Стана, – вздохнул он. – Делай, что хочешь! Меч забери…
– Меч? – девушка неуверенно прикоснулась к скрамасаксу. – Но он мне больше не нужен! Я… Я должна была убить врага харпов, а вовсе не… Извини, Велегост, если я обидела тебя и твою…
– …Сестру, – подсказала Кейна. – А у тебя есть 
сестры, Стана?
Хоржак уже несколько раз заглядывал в дверь, всем своим видом намекая, что самое время обедать, но Велегост лишь нетерпеливо отмахивался. Сотник разводил руками и исчезал – до следующего раза.
– Может, пообедаем, Стригунок? – вздохнула сестра. – Все равно, когда-то надо и обедать.
– Сыт, – грустно усмехнулся брат. – Сыт по горло, апа! Вот тебе и добрый дядюшка Ивор! Говорил я тебе!..
– Но почему? – Кейна встала, дернула плечом. – Ивор предлагал тебе союз. Предлагал руку дочери…
– Палатин хорошо играет деревянными фигурками, апа! Знаешь, есть такая игра, Смерть Царя? Там надо считать ходы, и он, похоже, неплохо выучился. Ведь что выходит? Когда дядя Улад погиб, а отец был у огров, Ивор правил в Савмате. Один!
– Но… Он же не мог стать Светлым! – перебила сестра. – Только наша семья…
– Да! Могу представить, что он чувствовал, когда встречал отца у Огрских ворот! Но Ивор не прогадал. Отец даровал ему Великое Палатинство в Валине. Ты знаешь, Великий Палатин может передавать свою власть по наследству…
– Но у него нет сына, – вновь вмешалась Кейна. – Только дочь!
Велегост зло умехнулся:
– Боги завистливы, апа! Валинские дедичи не потерпят эту носатую…
– Брат!
– Ладно, ладно, эту красавицу с плечами, как у Кея Кавада. Ты заметила, ей двадцать, а отец не спешит выдавать дочурку замуж. Теперь понимаешь, почему? Он хочет, чтобы его зять стал Светлым, и тогда Савматом будут править его внуки! Вернее, он сам – ему-то сейчас едва сорок…
– Поэтому… – Кейна задумалась. – Он узнал, что отец хочет передать престол Сваргу и решил…
– Помочь мне. Сваргу-то, скорее всего, найдут невесту за Денором. Вот он и начал хлопотать! Сосватать носатую за урода! Но я, как помнишь, апа, стал крутить носом… Точнее тем, что у меня от носа осталось. И вот тогда он решил слегка меня подтолкнуть. Если харпы начнут войну, мне понадобиться помощь. А кто мне сможет помочь, кроме доброго дядюшки Ивора? Не зря он набрал три новые сотни! Я поклонюсь, тогда он подведет меня к своей доченьке…
Кей не договорил и умолк. Танэла резко встала. Светлые волосы рассыпались по плечам.
– Надо сообщить отцу. Он должен знать!
– Сначала надо разобраться с харпами, – вздохнул брат. – Иначе мне все равно придется обратиться к Ивору. Он прав – если старший наденет Железный Венец, нам с тобой понадобиться помощь. Ты же помнишь, что началось, когда умер дед…
И вновь воцарилось молчание. Внезапно Кейна улыбнулась:
– Если бы Беркут был Кеем – или великим дедичем харпов… Ты бы просто женился на этой девочке, и все бы решилось. Беркут не глупее дяди Ивора. К тому же Стана, по-моему, тебе понравилась. Во всяком случае, с носом у нее…
– Ты что? – Велегост растерянно поглядел на сестру. – Она же… Она же красивая!

* * *

Дорога вилась по ущелью. Вокруг было тихо, горы дышали покоем, от близкого леса веяло прохладой, и, казалось, ничто не может нарушить сонную тишь этих забытых богами мест. Но люди были настороже. 
– Кей, на горе пастухи! Трое!
Велегост прикрыл глаза ладонью, чтобы лучи Солнца – Небесного Всадника – не мешали видеть. Все верно: стадо, рядом три маленькие фигурки. Правда, один Дий да Матерь Сва ведают, что у этих пастухов на уме.
– Там летнее пастбище, – подсказала Стана. – Тут поблизости село…
Девушка ехала рядом с Велегостом, бок-о-бок. Теперь на ней, вместо нелепой курки не по росту, было нарядное платье и легкий плащ с узорной румской заколкой. Об этом позаботилась Танэла. Сама Кейна ехала чуть сзади, без слов уступив свое обычное место гостье.
– А у твоего отца много овец? – Кей искоса взглянул на девушку.
– Много! – Стана вздохнула и начала загибать пальцы. – Два… Четыре… Восемь! Восемь стад! И еще козы. И коровы, только не здесь, а в долине.
– Небедно живете! Любому дедичу впору!
Он шутил, но девушка оставалась серьезной:
– Мой отец – не дедич! Он – свободный харп! Мы все свободные! У нас даже холопов нет!
– А кто же стада пасет? – хмыкнул Велегост.
Он уже знал немало и о харпах, и о семье старого Беркута. Две жены, пять сыновей – и четыре дочери. Стана – младшая, любимая.
– Закупы, конечно! – удивилась девушка. – Те, кто задолжал отцу. Они очень стараются. Отец их даже не порет. Разве что иногда…
Хотелось поинтересоваться, чем закупы старого Беркута счастливее холопов, но Кей сдержался. Девушка прожила всю жизнь в глухих горах, и эта жизнь казалась ей единственно возможной и единственно правильной.
– Почему ты спрашиваешь, Велегост? У вас, в Савмате, иначе?
– Немного, – он вновь не смог сдержать улыбки.
– А как? А, знаю! У вас правят злые Кеи! Они отбирают у селян овец и насилуют их жен! У нас тоже так было. Дедич мог прийти на свадьбу и увести невесту… Ну, это неинтересно! Так что там у вас, в Савмате, расскажи!
Иногда Велегосту казалось, что девушка тоже слегка подшучивает на ним. Но каждый раз Кей убеждался – Стана спрашивает всерьез. И не удивительно! Савмат для нее, что земля Чуго или Алатырь-остров – то ли есть он, то ли просто выдуман.
– Савмат… – Велегост задумался. О чем тут расскажешь? Не о матери же, не о брате Сварге!
– У нас в Савмате стены каменные строят. И вежи. Высокие – как три дерева.
– Каменные? – поразилась девушка. – А зачем? У вас там деревья не растут, да? Я слыхала, что есть места, где ни леса, ни гор.
Синие глаза горели любопытством, и Велегост не мог поверить, что совсем недавно эта девушка сжимала в руке скрамасакс, надеясь убить страшного и злого «старика» с железным сердцем. Теперь перед ним был ребенок – наивный, искренний. Ну и заморочили же девчонке голову!
Когда вопрос о каменный вежах был плохо ли, хорошо, разрешен, Стана, временно потеряв к Савмату всякий интерес, замолчала, а затем принялась что-то тихо напевать. Велегост прислушался – эту песню он не знал.
– О чем ты поешь?
– А ты не знаешь? – вновь удивилась она. – Это весенняя песня, ее поют, когда прилетают первые ласточки. Но ты, наверно, не поймешь, Велегост, она на нашем наречии…
Странное дело, Стана говорила по-сполотски почти без ошибок. Похоже, Кееву власть в этих краях еще не забыли.
– А ты спой! – попросил он. – Может, и пойму.
– Ну… – девушка задумалась. – Когда мы видим ласточку, то садимся в круг и… Ну, в общем…
На миг она смутилась, затем усмехнулась и негромко запела: 

Птахо-веснянко,
Прилети к нам зранку,
Неси, пташко пирья
На мое подвирье,
Принеси ты сонэчко
У мое виконэчко. 
Щоб усэ проснулося,
Щоб зима минулася.
Зийды, зийды сонэчко,
На татове полэчко,
На бабино зиллячко,
На наше подвирьячко,
Над вишнею, над сливою,
Щоб я була щасливою!

Велегост закрыл глаза. Ярко светит Небесный Всадник, красивая девушка поет о первой ласточке… Наверно, они тут счастливы, в этих горах. А он в детстве и не пел почти – разве что о войне. И почему в Савмате так много поют о войне? Ведь и в Савмат ласточки прилетают!..
– Кей! Ущелье!
Голос Хоржака заставил очнуться.
– Узко, Кей! Как бы чего…
Велегост оглянулся. Слева и справа – крутые голые склоны, наверху – зеленая стена леса…
– Ничего не видно, Кей, – сотник с сомнением помотал головой. – Но…
– Ты прав.
Велегост вновь оглянулся. Его маленькое войско растянулось на много сотен шагов. И неудивительно – половина тех, кого привели дедичи, пешая, да еще дюжина возов с припасами.
– Конницу – рысью! Нападут – в галоп, в бой не вступать. Соберемся на другом краю. Вперед!
Солнце исчезло. Прохладная сырая тень укрыла отряд. Люди замолчали, осторожно осматриваясь. Вокруг стояла странная неживая тишина, и Велегост мельком отметил, что замолчали птицы. Не залетают? Или… Спугнули?
О чем-то спросила Стана, но Кей лишь покачал головой. Не время! Отряд рысил быстро, но пешие отставали, а ущелье тянулось дальше, склоны становились круче…
– Там! – Хоржак вновь оказался рядом, рука с зажатой в ней плетью указывала куда-то вверх.
Велегост всмотрелся – у опушки мелькнула маленькая фигурка. Пастух? Нет, что ему тут делать, без стада?
Хоржак махнул рукой, и охрана со всех сторон окружила Кея. Велегост посмтрел назад – пешие отставали все сильнее, один из возов и вовсе остановился.
И тут послышался легкий шелест. Маленький камешек катился вниз по склону. За ним – другой, третий…
– В галоп!
Кей выхватил из-за пояса плеть и что есть силы хлестнул коня по теплому вспотевшему боку. Скорее!
…Камни – огромные серые валуны, неровные, в темно-зеленых пятнах мха. Они появились словно из воздуха – или из сырых земных глубин, будто кто-то бросил на край ущелья огромное серое ожерелье. Но ожерелье не лежало на месте – невидимая нить лопнула, дрогнула земля. Серые камни медленно, словно нехотя поползли вниз…
– Скорей! Скорей! – Кей гнал коня, стараясь не смотреть вверх, не слышать нарастающий гул, эхом отдающийся в ушах. Надо успеть! Конец ущелья уже виден, вот он – за двумя высокими скалами! Только бы не распался строй, не попал под копыта лошади камешек-предатель! Пару раз Велегост поглядывал вправо – Стана мчалась, как стрела, распластавшись на шее своей каурой кобылы. Дорога сужалась, и просто чудо, что кметы до сих пор не сбились в кучу, не сломали ряды.
Ущелье заполнил грохот – валуны были уже близко. Откуда-то сзади, где осталась пехота, послышался отчаянный крик. Оглядываться было некогда. Краем глаза Велегост заметил огромный камень, катящийся слева, прямо по ходу. Свистнула плеть. Огрский скакун не заржал – закричал и ударил копытами по пыльной дороге…
И тут снова крик – человеческий, негромкий, полный отчаяния. Еще не веря, надеясь на чудо, Велегост посмотрел вправо – и похолодел. Стана исчезла.
Рассуждать было некогда. Велегост бросил взгляд на катившуюся сверху смерть – и резко рванул удила, бросив коня вправо. Белый взвился свечкой, и на какой-то миг Кею показалось, что все кончено. Сейчас они упадут, конь навалится на него потным боком, а через мгновенье серый валун размажет их по пыльной дороге…
Но конь не упал. Резко выпрямившись в седле, Велегост бросил взгляд назад. Вначале он увидел лишь дорогу – и ряды всадников. Мимо промчался серый конь Танэлы, и Кей успел порадоваться, что сестра не заметила его. А камни были уже близко, совсем рядом. Стана! Где же она?
Сначала он увидел коня – он лежал на боку, дергая гривастой головой и пытаясь встать. А рядом…
Вновь свистнула плеть. Велегост пустил коня по склону, чтобы не столкнуться с теми, кто мчался по дороге. Сзади мягко прошелестела каменная громада, еще один валун пробороздил неровный склон прямо перед мордой коня. А сверху катились все новые камни, и Велегост помянул Сва-Заступницу. Он жив. Он должен успеть!
Девушка лежала на земле. Увидев Кея, она попыталась приподняться, подняла руку… Плеть полетела в сторону. Велегост резко наклонился, рука вцепилась в твердую ткань платья. Есть! Белый заржал, почуяв двойную ношу, и Велегост что есть силы ударил коня каблуком. Сзади гулко ударился о землю огромный валун. Еще один лежал на дороге, и Кей успел бросить коня влево. Но валуны преграждали путь, а сверху катились новые бусины лопнувшего серого ожерелья. Велегост услыхал стон лежавшей на седле девушки, закусил губы – и тут чья-то крепкая рука схватила коня за повод. Рывок – и они уже мчались, забирая все выше по противоположному склону, подальше от дороги, от серой смерти, катящейся с вершины.
Мелькнули скалы, кто-то бросился к коню, и Велегост почувствовал, что падает. Но упасть не дали. Его подхватили, опустили на землю, рядом уложили слабо стонущую Стану. Кей нашел в себе силы усмехнуться. Жива! Он все-таки успел!
– Стригунок!
Над ним склонилась Танэла, но Велегост уже пришел в себя:
– Все в порядке, апа! Все живы!
Он встал, помотал головой, прогоняя только что пережитый ужас и оглянулся. Со Станой, кажется, все нормально, девушка открыла глаза и даже улыбается. Ну и повезло же им! Нет, не повезло! Кто же выручил, кто так вовремя направил его коня?
– Хе! – Хоржак был уже рядом, довольный, ухмыляющийся, и Велегост улыбнулся в ответ:
– Кто?
– Догадайся, Кей! – сотник внезапно подмигнул и кивнул в сторону. Велегост оглянулся. Маленькая Айна стояла отвернувшись и гладила по шее взволнованного дрожащего коня.
– Она?! – Кей рванулся к девушке, но почувствовал на плече руку сотника:
– Не спеши, Кей! Потом…
Велегост кивнул. Охрану не благодарят, охрана выполняет свой долг. Да и не время. Он жив, жива Танэла, жива синеглазая девушка. А остальные?
Он ошибся – выжили не все. Трое его кметов погибли, еще четверо ранены, но сотня отделалась легко. Тем, кто был сзади, пришлось туго. Треть тех, кого привели дедичи, превратилась в кровавое месиво, а от возов остались одни щепки. Об этом рассказал Ворожко, бледный и злой, как Извир. Его конь сломал ногу, под левым глазом у парня краснела ссадина, и юный дедич хотел одного – мести.
– Еще не время. – Велегост заставил себя улыбнуться. – Так сколько осталось до Духлы?

* * *

Айна легкой тенью проскользнула в шатер и, не сказав и слова, присела в углу. Велегост хотел подойти к девушке, но не решился. Вечером он уже пытался поговорить с ней, поблагодарить, но поленка не пожелала слушать.
– Айна! Что с тобой?
– Я больше к тебе не прийтить, Кей Велегост!
Сердце упало. Ну, конечно, зачем он ей!..
– Я тебе не нравить, Кей Велегост! Ты смотреть на красотку с синим глазами! Ты ее спасать! Кей не должен спасать всякая девка!
Велегост чуть не ахнул. Так вот оно что! Стана! Маленькая альбирша просто ревнует!
Он подошел ближе, сел рядом, обнял девушку за узкие крепкие плечи:
– Она гостья, Айна! Гостей нельзя бросать.
– Гостья! – поленка фыркнула. – Гостья с мечом притить…
Она всхлипнула, и Кей понял, что бесстрашная альбирша сейчас заплачет. Он осторожно дотронулся до ее щеки, погладил, коснулся губами.
– Кмет Кеева войска Айна! Я запрещаю тебе меня бросать! Я запрещаю тебе думать о синеглазых красотках!
Айна вновь всхлипнула и уткнулась лицом ему в плечо.
– Если… Если она приходить к тебе в шатер… Я ее убить! Я ее…
Велегост покачал головой. Поленка! А ведь действительно – убьет!
– Она не придет сюда, Айна! Ты же знаешь, ни одна девушка никогда меня не полюбит. Кроме тебя, наверно. Я – чудище, урод…
– Ты! Не говорить так! Не говорить, Кей…
Обида была забыта. Девушка прижалась к нему, обняла:
– Не говорить так, мой Кей. Ты – самый красивый! Ты самый красивый для я! Ты…
Велегост улыбнулся, но улыбка получилась невеселой, благо в шатре было темно. Красивый! Она приходит к нему ночью. Она даже не касается его лица…
– Иди ко мне, – прошептал он, и вдруг подумал о Стане. Нет, сюда она не придет. И на сердце вдруг стало горько. 

* * *

Луна еще не взошла. Вокруг стояла тьма, и даже звезды исчезли, скрытые густым пологом леса. Под ногой хрустнула сухая ветка, и Велегост по привычке замер, но тут же заставил себя успокоиться. Он не в бою и не в разведке. Он просто идет в гости.
– Не спеши, Кей! Успеем!
Хоржак, как всегда, был рядом – спокойный, веселый.
– Пусть старикан поскучает, Кей! Невелика птица!
– Почему – невелика? – усмехнулся Велегост. – Беркут все-таки.
Два дня пути, минувшие после страшного камнепада, прошли совершенно спокойно, а на третий, рано утром, отряд встретили посланцы Беркута. Трое молодых парней в привычных безрукавках, но не меховых, а из дорогой ткани, шитой бисером, склонились в поклоне и передали приглашение. Старшой Рады ждал Кея Велегоста на Поляне Волатов.
– Кажется, здесь…
Хоржак знаком велел Кею обождать, прошел вперед по узкой тропинке и тут же вернулся.
– Костер. Возле него – двое. А чего дальше – и не видать. Эх, Кей, охрану надо было брать! Говорил тебе!
Деревья расступились, впереди блеснул огонек. Кей шагнул вперед и невольно остановился. Поляна Волатов! Вот, значит, почему!
Сначала он увидел стены, вернее то, что от них уцелело. Тьма скрывала детали, но даже в темноте можно было заметить громадные, в рост человека, камни. Это были не глыбы, не бесформенные валуны. Чьи-то руки аккуратно обтесали темный гранит, камни лежали впритык, гладкие, полированные, и между ними нельзя было вставить даже лезвие кинжала. Велегост прошел чуть вперед, дотронулся рукой до холодной, остывшей за день поверхности. Стена, рядом еще одна. Дом? Нет, таких домов не бывает, скорее вежа. Кей прикинул, какой высоты она могла быть, и невольно покачал головой. Да, такое только волатам под силу! Стены уходили за край поляны, в лес, и стало ясно – все погибло очень давно, много веков назад, и на руинах теперь стоят столетние сосны.
Возле костра, как и говорил Хоржак, были двое. Кто-то высокий, худой – и девушка. Неужели Стана?
Он отпустил дочь Беркута вместе с посланцами. Стана возражала, ей хотелось прибыть к отцу вместе с отрядом. Но Кею хотелось, чтобы Беркут, прежде чем они встретятся, поговорил с дочерью. Пусть послушает, что она скажет!
После случая в ущелье Стана долго не могла прийти в себя. Девушке казалось невероятным, что кто-то пытался убить их всех. Она горячилась, пыталась уверить, что это – страшная случайность, нелепица. Ведь с войском была она, отец не мог приказать такое! Похоже, дочь Беркута быстро забыла, зачем сама приехала в Мегеш. Велегост не спорил. Пусть спросит отца! Может, и польза будет!
Костер был уже рядом. Их заметили. Высокий остался на месте, а та, другая, шагнула вперед.
– Велегост! Здравствуй!
Сердце дрогнула. Стана! Все-таки пришла!
– Отец ждет! Пойдем!
Рядом заворчал Хоржак, но Кей жестом велел обождать. Опасности нет, иначе старик не пришел бы с дочерью.
– Пойдем!
Девушка взяла Велегоста за руку, подвела к костру. Высокий медленно оглянулся…
– Отец! Это Велегост!
Неяркий свет упал на худое, высохшее лицо. Большие седые усы почти закрывали подбородок, темные глаза смотрели холодно, равнодушно. Бледные губы дрогнули:
– Здравствуй, Кей Велегост! Иди, дочка!
Стане явно не хотелось уходить. Она вздохнула, неохотно отпустила руку Кея и исчезла в темноте. Велегост невольно улыбнулся:
– Чолом, Беркут! Почему мы должны встречаться именно здесь?
Старик ответил не сразу. Наконец, широкие плечи дрогнули, послышался негромкий смех.
– Я бы и не встречался с тобой, Железное Сердце! Но так решила Рада. Я лишь выполняю ее волю. Большинство Рады хочет переговоров. Только я не знаю, о чем говорить с тобой…
Велегост не поверил. Им с Беркутом, конечно, есть о чем поговорить. То, что он слышит – лишь пустые слова.
– Давай поговорим о твоей дочери, Беркут. Зачем ты посылал ее на смерть? Или у тебя так много дочерей?
Темные глаза вспыхнули гневом: 
– Она вызвалась сама! И не ее вина, что твой змеиный язык…
От неожиданности Велегост рассмеялся. Змеиный язык? Ну, сказанул!
Смех заставил старика отшатнуться, и Велегост внезапно почувствовал уверенность. Похоже, харпы вовсе не жаждут войны. Войны хочет Старшой Рады. И еще – Великий Палатин. Похоже, они с Беркутом хорошо понимают друг друга.
– Давай откровенно, Беркут. Как бы ты ни относился к нам, мое войско уже здесь. Ты не собрал ополчение и, похоже, не соберешь. Твои посланцы пытались убедить харпов, что на них напали упыри, но правду скрыть трудно. Мы не грабим и не убиваем…
– Это все – пока! – голос старика стал тихим, еле слышным. – Ты оказался умнее, чем я думал, Кей! Но я знаю, что будет потом! Так было всюду – у сиверов, в улебской земле, у волотичей…
– Волотичи дрались вместе со мной на Четырех Полях, Беркут. Они дрались и умирали за Орию! А ты подумай, что защищаешь: свободу харпов – или свою власть? Ты ведь не прочь править харпами и дальше? Или я ошибаюсь?
Велегост ждал гневной отповеди, но Беркут молчал. Затем глубоко вздохнул:
– Присядем, Кей! Когда мы стоим, все время кажется, что кто-то не удержится и выхватит меч…
У костра было теплее. Велегост устроился поудобнее, расстегнул застежку плаща и откинулся на спину. В глаза ударила звездная россыпь. Так бы и сидеть, глядя на дивные узоры созвездий! Отец учил распознавать их: Лось, Лосенок…
– Сколько тебе лет, Велегост?
Кей удивился – старик впервые назвал его по имени.
– Девятнадцать. А что, старше выгляжу?
Вновь послышался негромкий смех.
– В этом возрасте все хотят выглядеть старше. Ты понравился Стане…
– Я? – Велегост резко выпрямился. Созвездия исчезли, прямо перед ним было лицо старика.
– Чему ты удивляешься? Но я не об этом. Мне семьдясят пять, Кей. Я помню еще твоего прадеда, Хлуда. Я даже видел его, когда был в Савмате. И я хорошо помню, что такое власть Кеев. Когда вы не воюете между собой, жить плохо, но еще можно. Но когда начинается война… Сколько людей погибло, чтобы твой отец стал Светлым? Сколько сел опустело? Думаешь, это была последняя война? Разве я могу допустить, чтобы харпы платили кровью за чужой престол? Но даже не это главное…
Старик замолчал, а затем взглянул Велегосту прямо в лицо.
– Ты пришел покорить харпов, Железное Сердце. Тогда скажи, зачем? Зачем Кеям Харпийские горы? Мы ведь мы и так платим дань, и платим исправно. Или твой отец боится, что мы призовем соседей – мадов или алеманов? Мы бы давно сделали это, если б хотели. Но нам не нужна чужая власть. Сполоты все-таки родичи, и мы согласны платить дань, чтобы вы не посылали войска. Или тебя призвали дедичи?
Велегост пожал плечами:
– Ория – наша земля, Беркут! Боги даровали ее Кею Каваду.
– Боги! – старик покачал головой. – Я слыхал другое. Когда-то, очень давно, Кей Кавад был изгнан родичами из родных краев. Много лет он странствовал, пока не пришел со своими кметами на берега Денора. Он был великий чаклун, а его войско имело железные мечи. Сполоты покорились, а затем помогли покорить всех остальных. Но оставим то, что было так давно! Почему бы нам не договориться, Кей?
Договориться? Велегост не удержался от усмешки. Вот к чему все эти речи!
– За этим я сюда и пришел, Беркут. Впрочем, договариваться нам стоило раньше, еще у Харпийских Ворот. Ты не захотел и приказал тамошним козопасам остановить мое войско. Потом ты хотел убить нас в ущелье. Не только меня, но и свою дочь!
– Думаешь, я не люблю Стану? – глаза старика блеснули. – Но есть вещи более важные, чем даже жизнь твоих близких.
– Так думали мои предки, – сухо бросил Кей. – Так думал мой дед, когда хотел убить своего брата. Так думали мои дядья, когда резали друг друга…
– Нет! Твои предки дрались за власть. Мы боремся за свободу. Ты этого не поймешь, Кей Велегост!
Кей заставил себя считать до десяти. Сначала по-сполотски, затем по-румски. Старик вызывал на спор, на ссору. Спросить об Иворе? Намекнуть, что это – не тайна? Нет, поддаваться нельзя! 
– Значит, не понимаю, – вздохнул он. – Тогда объясни! Наверно, ваша свобода в том, что харпами правишь ты?
– Не я. Правят громады. И в этом – наша свобода. Каждое село само решает, как жить. А нашим краем управляет Рада…
– Но Рада не хочет войны! – усмехнулся Кей.
– Да. Поэтому я пришел сюда. Так чего хочешь ты, Кей Велегост?
Разговор был долгим. Над поляной взошла кривая ущербная луна, ее серебристый свет упал на старые камни, на высокую сухую траву, на темные кроны деревьев. Костер догорел, Велегост и Беркут встали и не торопясь пошли к опушке. Проходя мимо того, что когда-то было стеной, Кей, не сдержавшись, положил руку на холодный камень.
– Это действительно построили волаты, Беркут?
Старик усмехнулся, покачал головой:
– Волаты? Пойдем!
Он подвел Велегоста к большому плоскому камню, почти полностью утонувшему в земле. Камень был необычный – прозрачный, словно слюда, с гладкой поверхностью, на которой долгие века не оставили даже царапины.
– Стань посередине. Там, где углубление.
Велегост осторожно ступил на гладкий камень. Ноги сразу заскользили, словно под подошвами был лед. А вот и углубление – небольшая ямка, как раз чтобы стать человеку.
– Повернись на закат. Туда, где камни.
Вначале он ничего не увидел. Та же поляна, разрушенные стены, темные кроны старых сосен. Велегост хотел переспросить, но внезапно замер. Лунный свет сгустился, и внезапно показалось, что стены начали расти ввысь. Вот над землей поднялся второй ряд камней, за ним третий, вот показалась дверь. Нет, не дверь, целые ворота, всадник с копьем проедет…
– Видишь? – донесся до него голос старика. – Только не отводи взгляда!
…Вежа росла вверх, и теперь приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть призрачную громаду. Лунные блики упали на бесчисленные бойницы, огромные, в рост человека. Кей попытался определить высоту, но понял – не сумеет. Будь это действительно дом, то этажей здесь должно было быть… Полсотни? Больше? Сва-Заступница, да зачем? Что-то чудовищное, невероятное стояло перед ним, и Велегосту стало казаться, что он различает неясные тени, прильнувшие к бойницам…
– Кей! Кей Велегост!
Знакомый голос заставил очнуться. Хоржак? Да это он, стоит рядом со стариком.
– Что это было, Беркут?
Велегост с трудом заставил себя отвести взгляд. Все исчезло, перед ним вновь была поляна, старые руины, заросшие травой и кустарником.
– Я показал тебе то, что знаю сам. Об остальном ведают боги. Говорят, волаты построили здесь громадную вежу. Ее тень до сих пор видна в лунные ночи. Вежа была такой высокой, что прогневила богов. И тогда Всадник-Солнце спустился с Золотого Неба, и его конь ударил копытом по крыше. Так ли, нет, не знаю. Наша земля очень древняя, Кей. Не забывай об этом! Прощай, увидимся в Духле.
Велегост поднял руку, прощаясь, но Беркут уже уходил. Кей вздохнул и осторожно ступил на гладкий камень. Хоржак подбежал, подал руку.
– Чего-то долго, Кей!
Велегост поглядел вслед старику, усмехнулся.
– Договорились! Нас пустят в Духлу.
– Хе!.. – Хоржак почесал затылок. – Я бы этому старикану не верил!
– Верить? – Кей рассмеялся. – О чем ты?
– Значит… – друг детства всегда понимал его с полуслова. – Ловушка?
– Думаю, да. Но в Духлу идти надо.

* * *

Слепые глаза идола смотрели равнодушно, рот кривился усмешкой. Небольшие кривые руки сжимали топорик-клевец, за поясом торчал рог, а шею украшало странное ожерелье. Велегост вгляделся и покачал головой. Вместо бусин неведомый мастер вырезал маленькие человеческие черепа.
– Неужели Дий? – поразилась Танэла. – Но почему так?
– Ворожко говорил, что его привезли издалека, – Кей еще раз окинул взглядом каменную тушу и усмехнулся. – Беркут приказал. Похоже, старику нравится.
Перед ними был обрыв. Внизу, в ущелье шумела река, а за спиной возвышался густой частокол Духлы. Кей оглянулся и вновь прикинул, что поселок выстроен умело. Из ущелья не подняться, а единственную дорогу, что вела через лес, легко перекрыть.
– Ночью старик снова посылал гонца, – негромко проговорил Хоржак. – Это уже пятый.
Здесь, у каменного идола, можно было поговорить. Никто не мешал – вокруг недвижно застыла охрана, и можно не бояться чужих ушей. В самой Духле, в большом бревенчатом доме, где они поселились, Кей старался не проронить лишнего слова – даже по-огрски.
– Завтра я скажу Беркуту, что хочу проехать по всему краю, – Велегост вновь усмехнулся. – Обрадую!
– Да, пока нам здесь не очень рады, – согласилась сестра.
– Нас боятся, Кей, – продолжал сотник. – Ворожко узнал – им сказали, что мы удвоим дань. Нам не верят.
Велегост кивнул. Да, не верят. Большой – почти на тысячу домов – поселок оказался наполовину пуст. Уехали многие, исчезла семья Беркута, семьи других старейшин. Зато остались молодые парни, глядевшие на сполотов с явным вызовом.
– Они что-то готовят, Кей! Если разрешишь, я этой ночью…
Хоржак оскалил неровные желтоватые зубы, но Велегост покачал головой:
– Нет. Поступим иначе. Смотрите!
Он развернул мапу и удовлетворенно погладил неровную бересту. Три дня в Духле не прошли даром. Теперь мапа выглядела совсем иначе, пустота исчезла, сменившись хитрыми изгибами горных дорог и маленькими домиками поселков. Ворожко и его друзья имели острый глаз и неплохую память.
– Почему нас пустили сюда? Почему не дали бой?
– Испугались, – Кейна пожала плечами. – Рада не хочет войны.
– Зато войны хочет Беркут. Допустим, он готовит ловушку…
– Допустим? – не выдержал Хоржак. – Да нас просто перережут! Этот старый Извир собирает людей…
– Похоже, – невозмутимо кивнул Кей. – Нас полторы сотни, включая тех, кого привели дедичи. Если Беркут соберет своих и нападет на нас, Раде придется объявить войну.
Рука указала на три маленьких домика, приютившиеся посередине мапы.
– Это Духла. Завтра мы пойдем на закат. Что сделает Беркут?
– Соберет людей и двинется за нами, – проворчал сотник.
Велегост улыбнулся.
– Возможно. В горах нас перехватить легче. Беркут считает меня мальчишкой, которого легко обмануть. Но на сборы ему понадобится несколько дней. А мы пойдем сюда!
Все склонились над мапой. Хоржак недоуменно хмыкнул.
– А что там, Кей?
Велегост пожал плечами:
– Ничего! Место! Харпы зовут его Лосиный Бугор. Очень удобное место. Почти как здесь. Обрыв, вокруг лес, много воды… И двести вооруженных кметов!
– Чьих? – вырвалось у Танэлы, и Кей невольно рассмеялся:
– Угадай! Двести лехитских латников. Как думаешь, откуда они взялись?
Хоржак уткнулся носом в мапу, затем выпрямился, глаза его горели.
– Хе! Ну, Кей! А я-то, дурак!..
– Отец послал к лехитам тысячника Ворота еще два месяца назад. Он поехал к кнежу Савасу, тот наш давний союзник. Савас должен привести двести латников к Лосиному Бугру где-то дня через два. Он возьмет с собой плотников… Теперь понимаете? 
– Сва-Заступинца! – ахнул Хоржак. – Крепость!
Велегост кивнул.
– Думаю, за неделю построим – лесу много. Ворожко кликнет своих дедичей, они помогут с припасами. Потом мы двинемся к границе с мадами. Там будет вторая крепость. А там – пусть Беркут собирает своих медведей!
Он довольно потянулся и лег на спину, глядя в белесое, горячее небо.
– Ну что, апа? Понравилось?
– Не хвастайся, Стригунок! – Кейна легко щелкнула брата по лбу. – Ты еще не победил.
– Еще нет, – согласился Кей. – Да лучше бы и не побеждать. Надеюсь, когда эти медведи узнают о новой крепости, воевать их уже не потянет. А чтоб нас не тронули дорогой, потребуем заложников…
– Стану? – бросила сестра, отвернувшись.
Велегост пожал плечами. Беркут явно не верит дочери. Неужели старик прав, и он понравился синеглазой? 
– Поговорю с Беркутом, – вздохнул он. – Еще вопросы?
– Какой дорогой пойдем?
Велегост удивился – и было от чего. Если б его об этом спросил Хоржак, тогда понятно. Но Танэла прежде никогда не интересовалась такими вещами.
– Дорогой? – он нехотя приподнялся, расправил мапу. – Здесь два пути. Один долиной, это на полдень, второй – горами. Долиной, конечно удобнее…
Кейна долго смотрела на мапу, затем выпрямилась:
– Мы пойдем горами, Стригунок.
Велегост недоуменно поглядел на Хоржака, тот развел руками. Кейна не советовала, не просила. Она приказывала.
Велегост вновь взглянул на мапу и усмехнулся.
– Ладно! Можно рискнуть. Правда, в горах наша конница бесполезна. Случись что…
– Мы пойдем горами…
Голос Кейны был тверд и решителен, и Велегост удивился еще больше. Что это с сестрой?
– Ты дашь мне мапу. Мне надо переговорить с Ворожко.
Велегост невольно потер лоб. Чудеса!
– Слушаюсь, Кейна! Какие еще приказания будут, сиятельная?
Но Танэла не стала отвечать. Отвернувшись, она глядела на бесстрастный лик каменного идола. И Кею внезапно подумалось, что он плохо знает свою старшую сестру.

* * *

– Я поеду с тобой, Велегост! Отец разрешил!
Стана не вошла – вбежала к горницу, и Кей невольно вскочил, едва не опрокинув лавку. На девушке было белое платье, шею охватывало ожерелье из красных камней, на руке золотом сверкали браслеты. Дочь Беркута явно принарядилась, прежде чем идти в гости.
– Садись! – он кивнул на лавку и присел рядом, не зная, что сказать. Час назад он потребовал у Беркута заложников – шестерых, включая кого-то из его близких. И вот – Стана…
– Ты не рад? – удивилась девушка. – Думаешь, меня опять придется спасать? Но отец мне все объяснил! Нас тогда приняли за разбойников! Кроме того, ты ведь с ним обо всем договорился!..
Хотелось просто сказать «да», но Велегост понимал – не все так просто. Старик прислал заложницей дочь. Дочь, которой он не верит, и которая приглянулась ему, Кею Железное Сердце…
– Я тебе все покажу, Велегост! Я хорошо знаю весь наш край…
– Погоди…
Стана удивленно замолчала, а Кей все еще не знал, как сказать о таком.
– Понимаешь… Ты будешь не просто проводницей. Твой отец прислал тебя как заложницу…
– Но так всегда делается! – перебила Стана. – Когда приезжают знатные гости, их сопровождает кто-то из нашей семьи. Я же тебе говорила, нас просто обманули! Сказали, что ты хочешь разорить землю харпов, что ты старый и страшный…
Рука невольно коснулась лица. Обманули? Если и да, то не во всем.
– А ты мне расскажешь о Савмате, о сиверской земле, о волотичах. Ты – и твоя сестра. Она такая умная, даже румский язык знает…
Велегост улыбнулся, но тут же вновь стал серьезным.
– Стана! Если что-нибудь случится… Если твой отец… Если харпы поднимут мятеж, заложников казнят. Понимаешь?
– Нет-нет! – девушка даже засмеялась. – О чем ты, Велегост? Ты же не собираешься жечь села, насиловать невест. Нам просто рассказали страшную сказку про Железное Сердце…
Она не понимала. Или не хотела понять. Порой Кею даже казалось, что для девушки Железное Сердце – действительно кто-то другой, жуткое чудище из сказки, а не ее знакомый по имени Велегост, который так интересно рассказывает о неведомых краях.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Собирайся!
– А я уже коня выбрала! Гнедого, мне его отец два года назад подарил! Он все понимает, я с ним даже разговариваю!
Велегост хотел спросить на каком языке, не на румском ли, но девушка уже выбежала, улыбнувшись на прощанье. Кей вновь потер лицо рукой и опустился на скамью.
– Она ездить с нами?
От неожиданности он вздрогнул – в дверях стояла Айна. Первый раз она решилась заговорить с ним днем не о службе.
– Д-да, – неохотно отозвался Кей. – Она будет заложницей.
Айна задумалась, затем на скуластом лице мелькнуло что-то похожее на улыбку.
– Хорошо! Харпы бунтовать, а ты ее сажать на кол. Или ее убить я!
Узкие раскосые глаза взглянули в упор, и Кею стало не по себе. Если старый Беркут и в самом деле вздумает поднять меч… Но Велегост тут же вспомнил – решать будет он. А значит, все это – попросту ерунда. Даже хорошо, что синеглазая будет с ними – безопаснее. Нет, не «даже»! Просто хорошо!

* * *

Выступили перед рассветом, когда Духла еще спала. Узкие улицы были пусты, и топот конских копыт разносился далеко вокруг. Велегост ехал впереди, возле свернутого Стяга. Рядом была Танэла, а чуть сзади пристроилась Стана, которую разбудили посреди самого сладкого сна. Девушка отчаянно зевала и героически пыталась не задремать.
У ворот стояли столь же сонные стражники из числа тех, кого привели с собой местные дедичи. Они оставались здесь, в Духле. Кей вздохнул – если Беркут задумал измену, никто из этих молодых «легеней» не увидит родного дома. Они остаются здесь, словно кость, брошенная собаке.
Ворожко ехал с ними – молодой дедич будет нужен там, у Лосиного Бугра. Выходит, людей можно делить на нужных и не очень? Думать о таком не хотелось, но Кей знал – и так бывает. Сын Добраша должен уцелеть, а вот эти парни… А эти парни – как выйдет.
Деревянные, кованные темным железом ворота медленно, со скрипом отворились. Дорога была свободна. Кей обернулся, хотел отдать приказ, и тут заметил, что их провожают. За воротами, возле старого, почерневшего от времени идола, стоял Беркут. Велегост невольно улыбнулся – раненько же пришлось вставать Старшому Рады! Но ведь не проспал! Их глаза встретились, взгляд старика был холоден и насмешлив.
Не было сказано ни слова. Кей поднял руку, Беркут слегка наклонил седую голову, и Велегосту внезапно подумалось, что оба они уверены, будто перехитрили друг друга…
До Лосиного Бугра было еще далеко, не меньше недели пути. Кей с сожалением вспомнил, что так легко уступил сестре, согласившись идти через горы. Вечером он подробно расспросил о дороге. Рассказ не порадовал – не дорога, а тропа, то над обрывами, то через перевалы. Местами и верхом ехать опасно, разве что в поводу коней вести. Велегост хотел было еще раз переговорить с сестрой, но не решился. Не подумал, согласился – значит, сам виноват!
Впрочем, начало пути не предвещало плохого. Дорога нырнула в густой хвойный лес и начала медленно подниматься вверх по склону. Солнце – Небесный Всадник – уже поднималось над деревьями, сразу же стало веселее, и кто-то из кметов затянул песню. Велегост усмехнулся – песня была улебской, не иначе в Валине услышали. Кажется, дядя Ивор тоже как-то пел ее. Да, лет восемь назад, когда Великий Палатин приехал в Савмат, и отец собрал всех на пир…

Кей Огар идет походом,
За Денор ведет он рать.
Только войско не готово –
Надо жабу подковать.
Кей Огар сердит изрядно,
Кметам всем сулит погост,
Только войско не готово –
Прищемили мышке хвост.
Кей Огар от злости красный,
Гневом пышет все лицо.
Только войско не готово –
Жук попал под колесо.
Кей Огар зовет рахманов,
Чаклунов и мудрецов.
Только войско не готово –
Блохи съели молодцов.

Пели весело, со смехом и присвистом, и Кею вспомнилось, как смеялся отец, как все они подпевали Ивору. Да, подпевали…
Солнце было уже высоко, из близкого леса доносился запах горячей хвои, а высоко в белесом небе беззвучно парили ширококрылые птицы. Разговоры смолкли, кметы ехали молча, то и дело вытирая пот со лба. Конечно, можно было снять кольчуги, но Велегост понимал: опасно. Лучше солнце, чем стрелы.
Зато не молчала Стана. Как-то незаметно она пристроилась рядом с Кеем, и Велегосту пришлось вновь рассказывать обо всем, что знал: и о Савмате, и об ограх, и о черных румских галерах, и даже о воительницах-поленках. Девушка слушала, открыв рот, затем нетерпеливо кивала и задавала новый вопрос. Кей и сам хотел о многом узнать, но не спешил. Успеется, путь долгий!
Дорога шла то вверх, то вниз, позади остались несколько перевалов, бурная горная речушка, которую довелось переходить вброд; отряд дважды останавливался на короткие привалы, а вокруг было по-прежнему тихо, только птицы, словно соглядатаи, сопровождали людей. Хоржак несколько раз высылал вперед заставы, но кметы каждый раз сообщали одно и то же – дорога пуста.
Лишь однажды, уже ближе к вечеру, вдали показалось село – небольшое, прилепившееся к склону громадной, поросшей лесом горы. Велегост приказал надеть шлемы, но отряд встретила веселая стайка детей, а затем на дорогу вышли трое стариков с резными деревянными топориками и, низко поклонившись, приветствовали нежданных гостей, пригласив их на ночлег. Стало ясно – здесь их не боятся. Похоже, старый Беркут и его Рада не имели в этих местах особой власти.
Кей поблагодарил за приглашение, но останавливаться не стали. До заката еще далеко, а ночевать летней ночью можно прямо в лесу.

* * *

За селом дорога стала заметно уже. Пришлось перестроиться и двигаться по одному, в затылок друг другу. Хоржак вновь выслал вперед заставу и приказал не снимать шлемы. Впрочем, предосторожности были пока излишними, горный лес молчал, и даже птицы, весь день сопровождавшие отряд, исчезли.
Велегост приказал искать подходящее место для ночлега. Стана, узнав в чем дело, подсказала – впереди будет небольшая речка, а возле нее – поляна. Все складывалось удачно. Велегост уже начал подумывать о шатре и о том, что надо объясниться с Айной, как вдруг впереди послышался громкий топот копыт.
– Кей! Кей!
Застава возвращалась. Кметы гнали коней галопом, и Велегост понял – неспроста.
– Кей! Там, впереди…
Десятник, старый вояка, которого Кей помнил еще с Тустани, доложил четко и понятно. Дорога расширяется, впереди речка, перекресток, возле перекрестка большой камень, а возле камня – человек. Один. Но не простой.
Благостные мысли о шатре тут же исчезли. Перекресток, речка – там и быть засаде. А то, что человек один – это и тревожно. Одиночке нечего торчать на дороге. Приманка?
Оставалось узнать, почему этот человек «непростой». Десятник на мгновенье задумался, почесал затылок и осторожно сообщил: всадник, конь настоящий, боевой, да и сам ездок явно кмет. Во всяком случае вооружен – но уж очень странно.
Стало любопытно. Если уж опытный вояка, прослуживший в Кеевом войске не один десяток лет, удивлен, то кто же может их встречать? Огрин? Румиец? Лехит?
Десятник помотал косматой головой: не лехит, этих знаем, не румиец – видели, и уж, конечно, не огрин. И даже не мад – этих тоже встречать доводилось.
Кей задумался, затем кивнул Хоржаку, указал на тропинку и, не торопясь, шагом, двинулся вперед. Сотник заворчал, но подчинился. Кажется, и ему стало интересно.
Шагов через двадцать тропинка действительно стала шире. Лес расступился, впереди послышался негромкий шум льющейся воды. Речка! А вот и она – узкая, перешагнуть можно. Камень – огромный, поросший седым мхом…
В глаза ударил блеск полированного металла. Вот он! Человек?
Всадник стоял неподвижно, словно вкопанный в землю. Закатное солнце горело на стальных латах. Ни лица, ни рук – все закрывал сверкающий, словно чистое серебро, металл. Конь, огромный, гривастый, тоже был в металле, даже на морде сверкали стальные пластины. Закованная в железо рука всадника сжимала огромное копье.
– Хе? – Хоржак скривился. – Кей, а он живой?
Велегост улыбнулся. В первый миг он тоже подумал, что перед ними – железный идол, такой, как делают румы.
– Это доспех. У отца есть такой. Кажется, франкский.
Кей вновь усмехнулся. Вспомнилось, как отец когда-то пугал его, еще совсем маленького. «А это, сынок, страшный железный человек. Будешь шалить – отдам тебя ему!» Доспехи, когда-то подаренные отцу огрским хэйканом, и в самом деле смотрелись страшновато.
– Франкский? – сотник смерил неизвестного недоверчивым взглядом. – А если из гочтака попробовать?
Словно в ответ стальная рука дрогнула, неторопливо поднялась к глухому шлему. «Железный человек» открывал забрало.
Велегост не выдержал и легко ударил коня каблуком. Белый медленно, словно блюдя Кеево достоинство, двинулся вперед. Под копытами хлюпнула вода, вот ручей уже позади… И тут послышался голос – звонкий, молодой. Вначале Велегост удивился, но потом понял – говорил неизвестный.
Теперь они стояли лицом к лицу. Впрочем, лица всадника было не разглядеть – узкая щель позволяла увидеть только глаза. Неизвестный продолжал что-то говорить, но Велегост уже понял – этого наречия он не знает. Кей выпрямился и поднял руку:
– Чолом, альбир!
Всадник умолк, прислушиваясь, и Велегост запоздало сообразил, что неизвестный едва ли говорит по-огрски. Оставалось заговорить по-лехитски, но ответом был недоуменный взгляд из-под стального шлема. Кей и сам немного растерялся, но затем вспомнил. Румский! Говорят, этот язык знают все в странах Заката.
– Радуйся, доблестный воин!
Глаза неизвестного блеснули:
– Радуйся и ты, славный риттер! Радуюсь и я, ибо поистине великая радость – встретить в этих глухих местах истинного собрата по доблести.
Слова были не очень понятны, да и говорил неизвестный со странным произношением, но Велегост облегченно вздохнул.
Сзади заворчал Хоржак, но Кей нетерпеливо махнул рукой.
– Меня зовут Велегост. Велегост сын Войчемира. А ты, я вижу, издалека?
– Уи, это истинно так! – Кею показалось, что «железный человек» улыбается. – Я Лоэн-гэру, сын Парса, из страны, называвшейся в давние годы Логра, ныне же именуемой Землей Бретов. Скажи, Велегост сын Войчемира, имеешь ли ты обет, который еще не исполнен, или, может, желаешь сразиться за честь своей дамы? Тогда я к твоим услугам, и мы скрестим копья, как и положено доблестным риттерам. Но если тебе нужна помощь, мое копье и мой меч не подведут ни меня, ни тебя.
– Помощь? – Велегост оглянулся на мрачного, насупленного Хоржака. – А скажи-ка, Лоэн, где тут лучше разбить лагерь? А об остальном поговорить за ужином, хорошо?
Рука в стальной перчатке опустила копье. Лоэн долго снимал шлем, наконец облегченно тряхнул головой:
– Лагерь лучше разбить прямо за скалой. Я развел костер, но, боюсь, он уже погас…
Парень улыбался, и Велегост улыбнулся в ответ. Без шлема Лоэн уже никак не походил на «железного человека». Белокурые волосы падали на плечи, ярко горели карие глаза. Кей невольно вздохнул и еле удержался, чтобы не провести рукой по изуродованному лицу. Красивый парень! Такие и любы девицам! Но тут же прогнал непрошеные мысли. Лоэн сын Парса не виноват в его беде.
Кей оглянулся, кивнул Хоржаку. Тот понял и повернул коня, чтобы привести отряд.
– Однако же поведай мне, Велегост, – продолжал Лоэн, отстегивая тяжелые стальные рукавицы. – Истинно ли я нахожусь в земле, именуемой Ут? А если это и вправду так, то кто правит ею ныне, и кто наместник этой провинции, именуемой, если я правильно понял, харпийской?
Ответить на такое оказалось непросто. Память подсказала: уты, древний народ, когда-то ставивший свои вежи у Денора. Утья Переправа – там погиб дядя Улад…
– Мы называем нашу землю Орией, Лоэн. И правит в ней мой отец, Светлый Кей Войчемир, сын Жихослава. Я же – здешний наместник.
– О-о! – глаза парня широко раскрылись. – Поистине начинаешь верить древним сказаниям! Ибо только в сказаниях да еще здесь, в глухих горах, можно встретить на заброшенной тропе риттера столь благородного рода. Еще раз приветствую тебя, сын Светлого Кея! Однако же, поведай мне, не нарушил ли я, сам того не желая, ваши порядки и обычаи? Ибо изъездил я много стран, и в каждой – свой закон.
Велегост невольно рассмеялся.
– Ты ничего не нарушил, риттер. Но почему ты надел доспехи? Разве тут опасно?
Парень растерянно оглянулся, развел руками.
– Но… Разве нет у вас такого обычая? Ежели благородный риттер подъедет к перекресту или к мосту, или к переправе, обязан он выждать должное время, дабы встретиться с иными риттерами, что путешествуют в поисках славы и подвигов. Посему и надел я доспех, хотя день, признаюсь, был весьма жарким…
Сзади послышались голоса. Велегост оглянулся – передовые кметы уже переходили ручей. Один из всадников поторопил коня. Велегост улыбнулся – Танэла!
– Брат! С кем ты… – Кейна бросила удивленный взгляд на незнакомца. Тот поглядел на девушку и явно смутился.
– Лоэн-гэру, сын Парса, из Земли Бретов.. – кивнул Кей. – Он понимает по-румски.
– Радуйся, Лоэн, – улыбнулась Кейна, перейдя на румский. – Каким ветром тебя занесло в эти горы?
– Ветер был с заката, о прекрасная дама! – риттер поправил белокурые волосы. – Однако же назови мне свое имя, чтобы мог я запомнить его и восславить в песнях, а если понадобится – обнажить за тебя мой верный клинок. Ибо подобна ты вечерней звезде, которой пристало время подняться на небосвод!
– Не удивляйся, – шепнул Кей на привычном с детства огрском, но сестра лишь усмехнулась.
– Меня зовут Танэла, альбир. Ты угадал, мое имя действительно означает Звезда на древнем лелегском наречии. Но это лишь имя, и незачем прославлять его в песнях. И не называй меня прекрасной, Лоэн. Излишняя похвала не прославит!
Кейна отвечала спокойно, с достоинством, как и надлежит дочери Светлого, но – странное дело! – Велегост заметил, как ее щеки заливает румянец. Оставалось удивиться – вечер выдался совсем не жарким.

* * *

Огонь костров падал на темные, поросшие белесым мхом камни. Шум вокруг медленно стихал. Стража выставлена, и кметы устраивались поудобнее на ночь. Велегост подбросил в огонек сухую ветку и вновь откинулся назад. В глаза ударил свет звезд, и Кей улыбнулся. Интересно, сколько их всего? Тысяча? Нет, конечно больше! Вот бы сосчитать! Наверно, вся жизнь на такое уйдет!
Рядом сидела Кейна, накинув тяжелый темный плащ. Лоэн пристроился напротив. Тяжелый доспех был снят, и на рыцаре был простой кафтан серого сукна и узкие штаны-кюлоты. Риттер тоже о чем-то задумался, глядя в безоблачное небо. Может, тоже звезды считает?
– Откуда он? – негромко спросила сестра. – Я ничего не слыхала о такой стране!
Велегост пожал плечами:
– Как я понял, она еще дальше, чем земля франков. Этот парень добирался сюда два года – один. Вот удалец!
– Риттеры – они, как наши альбиры?
Кей бросил быстрый взгляд на их нового знакомого и кивнул:
– Вроде. Кажется, «риттер» по-алемански означает «всадник». Но риттеры – не просто воины. Они…
– Ждут подвигов возле каждого перекрестка и славят прекрасных дам, – улыбнулась Кейна. – А ты заметил, что он ехал не с заката, а с полночи?
– Ну и что? – удивился Велегост. – Он был у лехитов…
– И куда, по-твоему, он ехал?
Вопрос показался странным. Даже не сам вопрос, а тон. В нем не было праздного любопытства. Сестра словно на что-то намекала…
– Так давай спросим, – решил он. – Лоэн!
– Уи! – риттер оторвал взгляд от мерцающих звезд и улыбнулся, – Простите меня, доблестный Велегост и прекрасная Танэла! Ибо залюбовался я ночными светилами, забыв о должном вежестве…
– Ты говорил, что расскажешь о том, что привело тебя в эти края…
Велегост невольно поморщился – вопрос был задан так, словно он допрашивал пленного. Но риттер и не думал обижаться.
– О, без сомнения, славный Кей и ты, прекрасная Кейна! Ведомо вам, что многие причины влекут отважных риттеров в дальние края. Но не тщусь я, подобно иным, искать Небесную Чашу или поднимать копье против лютых Змеев. Рад я прийти на помощь юным девам, страждущим безвинно в холодных темницах, но темниц повидал я немало, безвинных же там не нашел, хоть и надеялся в глубине сердца своего. Не манят меня и случайные схватки на больших дорогах, ибо хоть и молод я годами, но, скажу не ради хвастовства, но ради истины, рано довелось взять в руки меч…
Велегост и Танэла переглянулись. Несмотря на непривычный слог, Лоэн говорил искренно. Кей вздохнул – ему самому пришлось взять дедовский меч в четырнадцать.
– А прибыл я в землю Ут, которую зовете вы Орией, по повелению деда моего, славного дукса Анхортаса. Он же и указал мне дорогу, поелику мало кто ныне ее ведает.
Лоэн помолчал, а затем грустно усмехнулся:
– Два года ехал я, и ныне даже не знаю, живы ли дед мой, отец и брат, живы ли мои милые племянники, ибо покидал я наш замок, когда приближались к нему враги. Однако же получил я приказ и обязан его выполнить. А приказал мне дед мой, славный дукс Анхортас, узнать, что сталось с родичем его, доблестным Зигурдом сыном Сигмонта…
Риттер замолчал, а Велегосту внезапно подумалось, что неведомый ему дукс Анхортас поступил излишне жестоко. Или наоборот? К замку приближались враги, и он отослал внука в дальние края, спасая от верной гибели?
– А кто это, Зигурд? – негромко спросила Кейна.
Лоэн удивленно раскрыл глаза, затем развел руками:
– Поистине, прекрасная Кейна, далеко заехал я от дома. У нас это имя известно каждому. Ибо Зигурд сын Сигмонта – правнук Зигурда Змеебойцы, владыки Детей Тумана. И сколь ни славен прадед его, но и правнука помнят в наших краях…
– Мир велик, – заметила Танэла. – Лишь богам ведомо все.
Лоэн кивнул.
– Истинно так, прекрасная Кейна. Однако же доведется поведать мне все с самого начала, ибо история эта тянется с давних времен. Многие имена героев уже забыты, но Зигурда Змеебойцу и каана Атли помнят по сей день…
– Атли? – удивился Кей. – Вождь утов? 
– Да… Великий Атли, тот, кто владел половиной мира, тот, кому и достались сокровища Детей Тумана…
Лоэн прикрыл глаза и проговорил негромко, чуть нараспев:
Уснул державный Атли в неведомой земле
Забылась слава утов в веков далекой мгле,
Лилась кровь за наследство, как талая вода, 
Но клад Детей Тумана был потерян навсегда.
– Это из песни, которую сложили еще наши деды. Так все это кончилось. Ну, а начало…
Риттер задумался, а потом покачал головой:
– Нет смысла, о мои благодарные слушатели, пересказывать все подвиги отважного Зигурда Змеебойцы. Ибо хоть и короткой была его жизнь, но слава доблестного героя облетела весь свет. Однако же следует сказать, что после того, как поразил Зигурд Великого Змея Фарлафа, что жил на Ледяном острове, прибыл он в Землю Тумана и там сразился в ее владыкой, ибо возжелал тот погубить славного риттера. И вновь победил Зигурд, и выбрали его Дети Тумана своим новым дуксом. Бедна Земля Туманов, не растет там хлеб и даже негде выпасти доброго коня. Однако же в глубокой пещере, что обита серебром, хранился там Клад. И не было в мире ничего ценнее этих сокровищ…
– А что там было? – не удержавшись, перебила Танэла. – Золото? Серебро?
Лоэн покачал головой:
– Было там и золото, и чеканное серебро, однако же хранилось там нечто иное, чему нет цены. Называли его Мерилом, но никто уже не скажет точно, в чем был тот давний секрет. Говорят, будто владелец Мерила мог, словно Господь, управлять миром, однако же не станем верить столь кощунственным речам! Так стал Зигурд владыкой Клада. Но тянуло его домой, и вернулся он в родную землю, женился на прекрасной Трунхальде и прожили с ней три года и три месяца. Но никто, даже великий герой, не властен над судьбой. Братья Трунхальды предательски убили своего зятя и захватили Клад. Так погиб славный Зигурд…
– Сказка? – негромко проговорил Кей по-огрски; Танэла улыбнулась и приложила палец к губам.
– Но недолго владели убийцы тем, что похитили у мертвого героя. Атли, владыка утов, напал на них и забрал Клад себе. А поскольку был он не только смел, но и мудр, то спрятал он доставшиеся ему сокровища столь надежно, что жадные наследники, перессорившиеся у его погребального костра, не смогли ничего найти. Искали долго, но Клад не давался в нечестные руки. Так прошло восемь десятков лет…
Велегост уже не сомневался: все, что он слышит – просто легенда. Он и сам немало знал подобных баек. И о кладе Кея Атли слыхать доводилось. Клад тот, говорят, в кургане, а вокруг кургана двенадцать свечей горят, а хранит тот клад слепой старик с черными крыльями…
– Понимаю, о чем вы думаете, о благородный Кей и ты, прекрасная Кейна, – усмехнулся риттер. – Ибо баснословны давние времена, и лишь Господь наш ведает, что из услышанного – истина. Однако же история эта имеет продолжение, и тут уж готов поклясться я в каждом слове, ибо поведал мне о ней дед мой, Анхортас… Ведайте же, что сто лет назад, через восемьдесят лет после смерти Атли, родился Зигурд, правнук Зигурда. И был не чужим он мне, ибо дед мой приходится ему внучатым племянником. Зигурд был поистине достоин своего великого предка. Однако же, не скрою, говорили о нем, что рискует он величайшим сокровищем – душой своей ради сокровища иного. Много странствовал Зигурд, общаясь с чаклунами и ворожбитами. И вот однажды вернулся он в свой замок и собрал вассалов своих и друзей своих и сказал им, что ведомо ему место, где великий Атли скрыл Клад. Многие поверили, и тогда собрал он войско и ушел в сторону заката. Надо ли говорить, что из похода никто не вернулся. И оплакали их, и забыли в свой срок. Но дед мой, славный дукс Анхортас, помнил о своем родиче…
– Значит, Зигурд пропал где-то здесь, в Харпийских горах? – понял Кей.
– Уи. Говорят, что был он в этих местах, и что именно здесь, у горы Обдугаус, искал он Клад Детей Тумана… Простите меня, ибо рассказ мой многоречив, вы же, наверно, желаете отойти ко сну…
– Спасибо, Лоэн! – Танэла улыбнулась. – Я бы слушала тебя еще. Правда, брат?
– Конечно! – Кей встал и протянул руки к гаснущему огню. – И куда ты сейчас держишь путь, Лоэн?
– Он поедет с нами! – негромко проговорила Кейна по-огрски. – Не смей его отпускать!
Их глаза встретились, и Кей впервые за много лет не нашелся, что ответить сестре.

* * *

Наутро все решилось само собой. Лоэн, достав из вьюка старую мапу, нарисованную на потрескавшейся от времени коже, заявил, что ему следует повернуть на закат. Итак, им было по пути, и Велегост, конечно, не стал возражать.
За перекрестком дорога пошла резко вниз, в долину. Пришлось ехать осторожно, то и дело останавливаясь. К счастью, Ворожко неплохо знал эти горы, и Кей вместе с юным дедичем возглавил колонну. Стане было велено ехать посередине – места были опасные, внизу жили те, кто поддерживал старого Беркута.
Дважды дозорные поднимали тревогу, однако те, кто прятался в лесу, успевали уйти. Час шел за часом, отряд двигался дальше, а преследователи не давали о себе знать. Но они не исчезли – Велегост кожей чувствовал на себе внимательные взгляды из гущи старого леса. Казалось, сами деревья следят за непрошеными гостями. Разговоры смолкли, лица кметов посуровели, и Кей порадовался, что утром уговорил сестру надеть шлем.
Вечер был уже близок, когда узкая, поросшая лесом долина осталась позади. Велегост облегченно вздохнул и приказал разбивать лагерь. Людям и коням требовался отдых.
Тяжелый день вымотал, и Кей, поводив коня по кругу, устало опустился на траву.
– Устал, Стригунок? – сестра присела рядом, облокотившись о его плечо. – Я тоже устала…
– Мне показалось, что я снова у сиверов, апа! – Велегост покачал головой. – Мы так же шли через лес, а Меховые Личины следили за нами. Правда, тогда была зима, и они зарывались в сугробы. Представляешь?
Кейна погладила младшего по руке:
– Ничего, Стригунок… Ты у нас молодец! Лоэна видел?
– Нет. А что?
За этот трудный день Велегост почти забыл о странном риттере. А вот Танэла, выходит, помнила.
– Взгляни!
Велегост привстал – и почувстовал, как у него отвисает челюсть. Лоэн-гэру, доблестный риттер из Земли Бретов, сидел у старого вяза и о чем-то оживленно беседовал со… Станой! Сердце упало – девушка улыбалась кареглазому парню, а Лоэн что-то рассказывал, быстро, горячо – и тоже улыбался.
– Вот так! – вздохнула сестра. – А ты что думал?
– Ничего… – Кей коснулся было лица, но отдернул руку. – А что я должен был… думать?
– То же, что и я, – Кейна отвернулась. – Конечно, эта девочка моложе меня – и красивее. Не спорь, Стригунок, мне уже двадцать один… Вначале я подумала, что Беркут выучил ее румскому, но, оказывается, оба они знают мадский. Я подслушивала, понимаешь? Я! Кейна, дочь Светлого!
– Брось! – слова рождались с трудом, но Велегост заставил себя усмехнуться. – Какой-то бродяга…
– И какая-то дикая девчонка, – горько усмехнулась Кейна. – Ладно, Стригунок, мы оба хороши. Пойдем!
– Куда?
Сестра не ответила. Велегост недоуменно пожал плечами, но подчинился.
Поляна исчезла за деревьями, стихли голоса. Танэла остановилась и посмотрела на небо.
– Когда-то мне все хотелось узнать, где прячется по ночам Солнце. Помнишь, я даже Патара об этом спрашивала… Ладно, не будем! Нам скоро придется расстаться, Стригунок!
– Почему скоро, апа? – удивился брат. – С этими харпами еще придется повозиться…
– Нет. Я уеду завтра.
– Что?!
Велегост решил, что ему почудилось. Уехать? Посреди чужой земли? Когда за каждым кустом ждет засада?
– Я уеду завтра, – повторила Кейна. – Ты дашь мне десять кметов. И, если можно, кого-нибудь из местных… 
Она не шутила, и Кей поневоле вспомнил: разговор о дороге, мапа, непонятные вопросы…
– Но куда, апа?! Ты хочешь вернуться?..
– Из-за этого белокурого мальчика? – горько усмехнулась Танэла. – Я Кейна, Велегост! И если я говорю, что мне надо тебя покинуть…
– Нет! – Велегост помотал головой. – Уезжать? Сейчас? Да ты с ума сошла? Что скажет отец?
– Он знает.
Удивление сменилось гневом. Пусть Танэла и старшая сестра, но он не позволит! Это же надо такое выдумать!
– Танэла… Я… Извини, но я сейчас старший. Я наместник Светлого, и я запрещаю тебе…
– Нет. Взгляни!
Кейна подняла руку, и глазам стало больно от золотого блеска. Все еще не веря, Велегост подался вперед. Золотая табличка, на ней – распластавший крылья Кеев Орел…
– Внимание и повиновение, Кей Велегост! У меня – Тамга Светлого! Моими устами говорит наш отец!
– Я… Повинуюсь, Кейна…
В горле пересохло, в висках застучала кровь. Тамга Светлого! Ее дают только в самых крайних случаях! Даже у него, когда он вел войска на битву, не было таблички с Орлом! Что же происходит, Сва-Заступница?!
– Наверное, мне следовало рассказать об этом раньше, Стригунок, – рука Кейны коснулась его плеча. – Но так приказал отец. Помнишь, ты все удивлялся, почему меня отправили с тобой? Вот тебе и ответ.
– Это… Это не ответ, апа! – с трудом выговорил он. – Я… Значит, мне не верят? Ни отец, ни ты…
Ему было больно. Так больно, как не было даже в Савмате, когда Кей узнал, что его высылают из столицы. Танэла! Старшая сестра…
– Хорошо, Стригунок, – вздохнула Кейна. – Я не имею права говорить, но… Завтра дорога повернет на полдень. Там, в двух днях пути, находится гора Абдугай…
Велегост пожал плечами. Какая-то гора! И что за название нелепое – Абдугай!
– Возле этой горы есть то, что очень интересует отца. Больше ничего сказать не могу, извини!
Кей кивнул. Обида постепенно уходила. Сестра права, они – Кеи. Приказ отца – закон. Но ведь…
– Хорошо, – вздохнул он. – Но неужели ты думаешь, апа, что я отпущу тебя одну?
– А как же крепость? – удивилась Кейна. – Стригунок, это мое дело!
– Крепость? – Кей пожал плечами. – Хоржак справится, да и мы скоро вернемся. Ну что, согласна?
Сестра задумалась, покачала головой:
– Я рассчитывала на другую охрану. Есть человек, который тоже спешит к этой горе. Догадываешься, кто?
Велегост хотел удивиться, но вдруг все услышанное и увиденное сложилось в одну цепь. Клад Детей Тумана, Харпийские горы. Гора Обдугаус… Абдугай! «Он поедет с нами! Не смей его отпускать!»
– Лоэн-гэру! – ахнул он. – Но почему?

Глава вторая. Абдугай

Сторожевой кмет возвращался. Топот копыт далеко разносился по пустой дороге. Скалы отвечали глухим эхом, и могло показаться, что вслед за всадником скачут призраки – невидимые, но неумолимые, не отстающие даже на шаг. Велегост усмехнулся: чего только в голову не взбредет! Но тревога не уходила. Слишком глухими были эти места, слишком безлюдными.
– Нет там никого! – Стана похлопала своего гнедого по шее, и конь отозвался радостным ржанием. – Я же говорила! Это же Коло!
Сама девушка явно не боялась. Ни пустых брошенных сел, ни заросшей травой и кустарником дороги, по которой никто не ездил. Коло – по-харпийски означает «Круг». Но Круг не простой…
– Кей! – верховой осадил коня, привычно взмахнул рукой. – Пусто! Пять домов, все покинуты…
Велегост переглянулся с Танэлой и кивнул, разрешая двигаться. И это село брошено – уже пятое. Третий день пути, и все одно и тоже.
Добраться до загадочной горы оказалось не так-то легко. «Легени» Ворожко, да и сам дедич, знали путь, но категорически отказывались ехать с отрядом. Ворожко, отозвав Кея в сторону, принялся шептать, что места там гиблые, недаром тот край Колом зовут, а вот чьим, это даже произносить боятся. А в том Коле люди уже полсотни лет как не живут, и звери не живут, и даже птицы, говорят, улетели.
Выручила Стана. Дочь Беркута, узнав, в чем дело, сразу же согласилась провести маленький отряд. О Коле да о пустых селах она слыхала, но была уверена, что все это – давние сказки. Просто много лет назад в тех местах была война. Многие погибли, а остальные ушли – и не вернулись. Так, во всяком случае, ей рассказывал отец.
Итак, проводник был найден, а с остальным все решилось просто. Кей отобрал десятерых опытных кметов, с немалым трудом заставив верного Хоржака остаться с отрядом. Лоэн попросился сам, и Велегост не стал спорить, ведь именно у горы Абдугай следовало искать следы пропавшего Зигурда. 
Айну Велегост брать не стал. Узнав об этом, поленка не проронила ни слова, и даже взгляд узких темных глаз, казалось, не изменился. В ночь перед отъездом Кей велел Хоржаку поставить шатер, но напрасно – девушка не пришла.
…Первый дом был уже виден – приземистый, из почерневшего дерева. У порога росла высокая трава. Кей уже знал, что внутри – пусто. Те, что уходили, унесли все, даже деревянные лавки. Значит, уходили навсегда. Брошенные села наводили тоску, и отряд ни разу не ночевал в пустых избах. В лесу, среди живых деревьев, было как-то веселее.
Кметы спешились и начали осторожно обходить село. Впрочем, беды никто не ждал. Вода в заброшенном колодце была чистой, на старой яблоне у дороги зрели плоды, а пугливые аисты свили гнездо прямо посреди подворья.
– Мы словно в Ирии, – негромко проговорила Танэла, глядя на мертвое село. – Говорят, там раздолье для птиц… И души людей тоже становятся птицами.
Велегост спешился, присел в густую тень и развернул мапу. Абдугай не так далеко, где-то день пути, самое большее – полтора. Значит, задерживаться не стоит, надо ехать дальше, чтобы к завтрашнему вечеру…
– Кей! Кей!
В голосе кмета было удивление и одновременно – тревога. Велегост поднял взгляд.
– Кей! Здесь люди!
Велегост оглянулся – узкая сельская улица заросла травой, от ближайшего плетня остались лишь несколько гнилых черных прутьев. Люди? Здесь?
– Веди!
Возле дальнего дома, прилепившегося к склону невысокого холма, собрались его кметы. Близко, впрочем, не подходили. Старший – пожилой десятник, знакомый еще по Тустани, поспешил к Кею и молча кивнул на подворье.
В первый миг показалось, что этот дом брошен, как и все остальные. Разве что двор был чище, и плетень новее. Зато дом выглядел совсем ветхим, соломенная крыша потемнела, рухнуло высокое крыльцо…
– Вот он!
Человек сидел чуть в стороне, на куче черных потрескавшихся бревен. В глаза бросилось белое полотно рубахи – неожиданно яркое, словно вчера сотканное. И столь же белыми были волосы, спускавшиеся до самых плеч.
– Ждите здесь!
Кей прошел через узкую калитку, остановился, немного подождал. Человек сидел неподвижно, закрыв глаза, но при звуке шагов бледное лицо еле заметно дрогнуло. Он слышал.
– Здравствуй, хозяин!
Легкий кивок – старик не двинулся с места, глаза оставались закрыты, на большом костистом лице не дрогнул ни один мускул.
Велегост не знал, что делать дальше. О чем говорить, о чем спрашивать? И тут неподвижное лицо еле заметно дрогнуло, бледные губы шевельнулись:
– Кто ты?
– Я Кей Велегост, наместник Светлого.
– Кей?
Старик медленно встал, и Велегост невольно поразился. Если бы не лицо, не седые волосы, можно было подумать, что неизвестному нет и сорока. Он был высок, на голову выше Кея, широк в плечах, длинные руки бугрились мышцами. Странный старик никак не походил на сельского пастуха.
– Жаль, мне не увидеть тебя, Кей…
Веки медленно раскрылись, и Велегост невольно вздрогнул. Неизвестный был слеп, пустые черные глазницы смотрели холодно и равнодушно.
– Кто… Кто ты?
– Это не важно,.. – голос старика звучал глухо и спокойно. – Когда здесь еще жили люди, меня звали Одинак…
Одинак? Кей вспомнил: по-харпийски это значит «одинокий». Точное прозвище!
У калитки послышались шаги. Велегост оглянулся – Танэла! Он поспешил приложить палец к губам. Сестра бросила быстрый взгляд на старика и понимающе кивнула.
– Кей… – на неподвижном лице Одинака вновь что-то дрогнуло. – Кем же ты приходишься Светлому Кею Гораю?
В первый миг Велегосту подумалось, что старик ошибся. Кей Горай? Но тут же вспомнились рассказы отца. Его дедом был Жихослав, прадедом – Хлуд…
– Кей Горай? Я его… – Велегост на мгновенье запнулся. – Я его праправнук!
Рядом громко вздохнула Танэла. Старик обернулся, и Кей поспешил добавить:
– Это моя сестра – Кейна Танэла. Мы дети Светлого Кея Войчемира…
– Приветствую тебя, сиятельная!
Старик поклонился, и Велегост понял – перед ним не селянин и даже не дедич из глухого медвежьего угла. Кто же он?
– Давно Железный Орел не залетал в эти горы! – Одинак покачал головой. – Кто привел вас сюда? Вы не могли добраться сами.
– Мы пришли сами! – удивленно заметила Кейна. – Дорога была пуста…
– Нет… Но можете не отвечать, это ваше право. 
Брат и сестра переглянулись. Странный старик говорил загадками. Или долгие годы одиночества уже помутили его рассудок?

* * *

Велегост приказал остановиться в селе. Ворожко ошибся – у загадочной горы живут люди. Значит, следовало не спешить.
Со стариком поговорили после обеда. На подворье собрались впятером – сам Одинак, Кей с сестрой, риттер Лоэн и Стана. Старик вежливо поздоровался со всеми, а услыхав неуверенный голосок Станы, даже улыбнулся:
– Не бойся меня, маленькая госпожа! Я не так страшен!
На какое-то мгновенье лицо изменилось, и стало ясно – когда-то, очень давно, этот человек был красив.
– Я не боюсь! – храбро ответила девушка и поспешно отодвинулась поближе к Лоэну.
Старик вновь улыбнулся:
– Значит, это ты привела всех сюда? И тебе не было страшно?
– Почему – страшно? – дочь Беркута была явно удивлена. – Здесь нет ничего страшного! Ты же здесь живешь?
– Я? – теперь удивился Одинак. – Верно. Ну что ж, похоже, времена меняются… Но мы говорим по-харпийски. Понимает ли нас тот, кого вы назвали Лоэном?
– Ты знаешь другие языки? – поспешил поинтересоваться Велегост.
Старик лишь пожал плечами.
– Я понимаю по-румски, почтенный Одинак, – заметил Лоэн, когда Кейна объяснила ему, о чем идет речь. – Этот благородный язык знаком здесь всем, кроме…
– Кроме маленькой госпожи, – закончил старик по-румски и вновь улыбнулся. – Но я думаю, риттер Лоэн, ты сможешь ей все пояснить.
Лоэн-гэру немного смутился, а Стана, когда ей перевели, слегка покраснела. Велегост не выдержал и отвернулся.
– Вы хотите о многом спросить, – Одинак помолчал, лицо его внезапно стало суровым и даже мрачным. – Но я прошу, уважьте старика. Уже много лет сюда заходят лишь пастухи, не ведающие даже, что творится в соседнем селе. Скажи, Кей Велегост, твой отец по-прежнему платит дань хэйкану?
Велегост изумленно раскрыл глаза. Дань?
– Нет! С ограми у нас мир, даже союз. Я сам… То есть моя мать – дочь Великого Хэйкана.
– Да, времена меняются, – невозмутимо повторил старик. – Извини, если напомнил о прошлом, которое вы не любите вспоминать. Я сам теперь – прошлое… А кто сейчас правит Логрой, Лоэн?
Лицо риттера внезапно побледнело.
– Логры… Нашей страны больше нет, почтенный Одинак. Последний правитель – гэну погиб тридцать лет назад.
– Вот как? Значит, и Логра не устояла… Как же могло случиться такое?
Лоэн ответил не сразу, было заметно, что риттеру не по себе.
– Гэну погиб, у него не осталось сыновей. Власть захватил один разбойник, его звали Арх-тори – Большой Медведь…
– Значит, род Пэндру пресекся?..
– Нет! – Лоэн даже растерялся. – Но те, кто остался, уже не думают о престоле.
– Времена меняются, – вновь повторил старик. – Кто мог подумать в дни моей молодости, что великой Логры не станет, а правители земли Ут будут дружить со степняками!.. Но довольно, я узнал, что хотел. А что хотел узнать ты, молодой Кей?
От неожиданности Велегост вздрогнул. Пустые глазницы смотрели в упор, и ему показалось, что странный старик видит – и лишь притворяется слепым.
– Я… Мы хотим узнать, почему эти места считаются опасными. И что нас ждет впереди?
– Впереди? – Одинак покачал головой. – Скорее всего смерть, если вам не поможет тот, кто помогал до этого дня…
– Но почему? – удивилась Стана. – В этих местах давно уже все спокойно! Мне отец рассказывал – здесь была война, люди бежали…
По лицу старика промелькнула улыбка:
– Ты права, маленькая госпожа! Здесь была война… Хорошо, вы хотите знать правду? Расскажу вам, что знаю…
Одинак замолчал, бледное неподвижное лицо вновь стало суровым:
– Это случилось давно, когда на свете еще не было ни вас, ни ваших дедов. Тогда харпами правил мадский наместник. И вот однажды по краю разнеслась весть – войско из страны алеманов нарушило границу. Их было много – риттеров в блестящих доспехах. Они были храбры и молоды…
– Но… Почтенный Одинак, ты говоришь о войске Зигурда? – Лоэн вскочил, карие глаза вспыхнули. – Зигурд – мой предок! Я приехал, чтобы…
– Тебе виднее, Лоэн, – старик покачал головой. – Тогда здешним обитателям было не до расспросов. Войско шло по харпийской земле, и они думали только о том, как уцелеть. Наместник собрал своих воинов, но мады были разбиты в первом же сражении. Пришельцы не боялись – никого и ничего. Они взяли Духлу и сожгли ее, а потом войско повернуло сюда…
– К горе Обдугаус? – вновь не выдержал риттер.
– Да. К горе Абдугай. Никто уже не решался вступать с ними в открытый бой. У них были железные мечи и железные латы, а у харпов – лишь луки и клевцы. Но самые смелые все же шли за врагами, надеясь улучить момент и нанести удар. Каждую ночь они подползали к вражескому табору, надеясь застать пришельцев врасплох, но огни горели, а стража не спала…
Одинак вновь замолчал, лицо его словно помолодело, и Велегосту показалось, что он видит на бледной коже отсвет давно угасших костров.
– Но странное дело! Каждый вечер пришельцы хоронили погибших. Такое бывает, люди умирают и без сражений. Однако погибших было много, слишком много. И тогда смельчаки рискнули следить за врагом не только ночью. В первый же день, около полудня…
Старик умолк, затем заговорил медленно, тщательно подбирая слова. В его речи проскользнул странный акцент, и Кей мельком подумал, что Одинак – не харп. Не харп, не сполот, не лехит. Может, мад?
– Представьте… По дороге идет войско – в блестящих латах, на боевых конях. Вокруг пусто, даже птиц нет. И вдруг – крики. Кто-то выхватывает меч, кто-то машет копьем, войско пытается строиться, идет в атаку… Это было похоже на безумие. А потом на дорогу стали падать убитые – один за другим…
– С кем же они сражались? – поразилась Танэла.
– С кем? – старик покачал головой. – Вокруг никого не было, Кейна! В детстве я слыхал сказку про шапку, которая делает человека невидимым. Но это только сказки, у харпов не было шапок-невидимок… Потом… Потом те, кто следил за войском, подобрали раненого. Он был еще жив, но умирал. Ему дали воды, перевязали. И он рассказал…
Голос Одинака звучал тихо, еле слышно, в нем прорезалась боль.
– Его вначале не поняли, он говорил по-румски. Говорил что-то странное – про великанов, про гигантских Змеев, которых он называл «драгонами», про птиц с железными клювами. Те, кто его расспрашивал, решили, что слышат бред. Но вечером пришельцы вновь хоронили погибших, а ночью удалось взять пленного. Теперь уже сомнений не было. На пришельцев нападали враги, которых никто, кроме них, не видел…
Все переглянулись. Стана, которой Лоэн негромко пересказывал услышанное по-мадски, поспешила сложить пальцы знаком оберега. Велегост нахмурился. Что-то страшное случилось в этих местах много лет назад.
– Но риттеры все равно шли к Абдугаю. Они были храбры, им казалось, что впереди – великая цель. Последние из них погибли уже возле самой горы. Там их могилы…
– А их предводитель – славный Зигурд? – воскликнул Лоэн. – Не ведома ли тебе его доля?
Черные глазницы в упор взглянули на молодого риттера.
– Знаю одно – из пришельцев никто не вернулся домой. Но беда не кончилась. Когда последний из риттеров упал мертвым, местные жители вернулись. Они похоронили погибших и решили жить дальше. Но…
На бледном лице мелькнула грустная улыбка.
– Вы уже догадались. Страшное волшебство не исчезло. И теперь каждого, кто появляется здесь, ждет опасность.
– Призраки? – воскликнул Велегост. – Но мы никого не видели!
– Поэтому я и спросил, кто привел вас. Да, призраки. Но для тех, кто их встретит, они не кажуются видениями. То, что сгубило пришельцев, до сих пор здесь, возле Абдугая.
– Коло! – негромко проговорила Танэла. Старик кивнул.
– Да, Коло. Круг, в котором не успокоилось зло. Люди ушли, остался лишь я. Мне уже нечего бояться. Не ходи к Абдугаю, Кей Велегост!

* * *

Солнце уже давно исчезло за вершинами старых елей, из леса тянуло прохладой, а костер медленно догорал. Но никто не ложился спать. Люди собрались у алеющих углей, лишь стража недвижно замерла по краям большой поляны.
Село осталось позади. За день отряд прошел немало, и Абдугай, таинственная гора, была уже где-то близко. Весь вечер дорога шла на подъем, а впереди медленно вырастали заросшие хвойным лесом склоны. Где-то за этими холмами и был Абдугай.
Кей ничего не сказал кметам о разговоре со стариком. Но тревога передалась и воинам. Разговоры стихли, кметы то и дело оглядывались и уже безо всякой охоты соглашались идти в передовую стражу.
Ближе к вечеру дозорный остановил отряд. Кей поспешил вперед. Кметы спешились, некоторые без всякой команды стали надевать шлемы. Но и на этот раз никто не поджидал их. Никто – из живых.
…Их свалили кучей, прямо в доспехах. Яму наскоро засыпали, но лисы и росомахи давно раскидали землю. Мертвецы лежали друг на друге, их было много, не десяток, не два. От лат уцелели лишь ржавые обломки, но можно было понять – погибшие не сполоты и не харпы. Когда-то они носили такие же блестящие латы, какие были на риттере из земли Бретов. Надежные латы, способные спасти от всего – но не от того, что погубило пришельцев.
Постепенно кметы осмелели, кто-то склонился над разрытой могилой, стал разглядывать желтые остовы. Велегост и сам видел – смерть не была случайной. На черепах чернели дыры, кости белели сколами. У некоторых не осталось даже голов. Может, виной этому были звери, раскопавшие могилу, но Велегост помнил слова старика. Значит, и это правда!
На деревьях, окружавших поляну, где упокоились погибшие, были прибиты щиты – небольшие, треугольные. На некоторых еще можно было разглядеть остатки яркой краски. Лоэн пояснил, что риттеры часто рисуют на щитах свою тамгу. Если бы рисунки уцелели, он мог бы догадаться, кто лежит здесь. Но время не пощадило даже давней славы.
Спать долго не ложились. Завтра с первыми лучами солнца надо было идти дальше, но Кей не торопил своих спутников, засидевшихся у костра. Ему и самому не спалось. Они почти в самом сердце Кола. Третий день на исходе, но ничего не случилось. Или случилось?
– Я ему не очень верю, – негромко проговорила Танэла. – Он какой-то… Ненастоящий…
Пояснений не требовалось. Кейна говорила о старике.
Лоэн задумался, затем негромко заговорил со Станой по-мадски. Потом вздохнул.
– Не могу не согласится я с тем, что сказала ты, сиятельная. Верю его рассказу, но не ему самому. Да простит меня прекрасная Кейна и ты, благородный Кей, ибо желаю спросить не о важном, а о безделице. Видели ли вы на почтенном Одинаке одежду, что носят в здешних краях, а именно куртку без рукавов, шитую многоцветным бисером?
– Куртку? – вырвалось у Велегоста. – Он был в белой рубахе! Я еще подумал, что рубаха совершенно новая…
– Он был в плаще! – перебила Кейна. – В сером плаще, очень старом, с заплатой у плеча!
Лоэн-гэру кивнул.
– Потому и спросил я… Ибо видела Стана на Одинаке описанную мною куртку, я же зрел плащ, но не серый, а ярко-алый, подбитый горностаем, какой носят знатные риттеры в моих краях. Дивно! Лик его для нас виделся сходно, платье же – по-особому…
– Он… – Кей прикрыл глаза, вспоминая старика. – Высокий, широкоплечий, худой, очень сильные руки, лицо бледное, глаза… С глазами что-то случилось…
Рука невольно коснулась лица. Тогда, много лет назад, глаза уцелели чудом. Одинаку повезло меньше.
– Уи! Истинно так, о благородный Кей! Сходно зрели мы лик его, однако же одежду каждый видел по-своему. Словно тщился кто-то, дабы увидели мы главное, о прочем же просто забыл, или не хватило у неведомого чаклуна колдовской силы…
– Призрак! – вырвалось у Кейны, и Велегост почувствовал, как холодеют руки. Призрак?
– Еще добавлю, – задумчиво проговорил риттер. – Вспомните рассказ его. Верится, что видел он все своими очами, ныне угасшими, однако же ни разу не молвил он слова «я» или же «мы». Так что не верю я ему, хоть и привык уважать чужие седины. 
Кей задумался и понял – Лоэн прав.
– Не ведомо мне покуда, кого мы встретили, о прекрасная Кейна и ты, благородный Кей. Истинно ли это призрак, или попался нам по пути могучий чаклун, или кто иной, нам неведомый. Однако же, мыслю, не зря он явился к нам, ибо хотел предупредить. И не пусты его слова…
Велегост вспомнил: «Впереди? Скорее всего, смерть!» Да, их предупредили! Может, Коло предупреждает нарушителей невидимой границы?
Ночью Кею не спалось. Наконец, пришел сон, но не принес забвения. Тревога осталась. Велегост шел по темному глухому подземелью, вокруг не было ничего, кроме гладкого, словно полированного камня, в руке чадил умирающий факел, а тени становились все гуще, подступали со всех сторон, словно готовясь броситься на того, кто посмел нарушить покой вечной ночи…
Наутро яркое солнце развеяло грустные мысли. Отряд двигался дальше, и ничто не стояло на его пути. Кметы повеселели, даже Танэла уже не хмурилась, а молодой риттер и Стана беспечно беседовали, пристроившись в середине строя. Велегост ехал первым. Странное чувство тревоги не покидало его. Он не верил – ни яркому солнцу, ни чистому небу, ни птичьему пению. Даже рассказ Станы казался теперь подозрительным. Старый Беркут уверил дочь, что здесь нет ничего опасного. Зачем? Старшой Рады не верит в призраков? Или просто догадывается, куда держит путь Кеев наместник? Почему бы и нет? Ведь об этом мог проведать Великий Палатин! Не так и глупо – заманить пришельцев туда, откуда не выхода.
Но пока ничего не предвещало беды. Холмы приблизились, выросли, дорога по-прежнему ползла вверх, и вот слева и справа стали неторопливо подниматься знакомые скалы. Ущелье! Велегост невольно поморщился. Где ущелье – там жди беды! Передовая застава каждый раз сообщала одно и то же: путь свободен, опасности нет. Но Велегост не верил даже своим кметам. Те, что носили блестящие латы, тоже поначалу не видели врага.
Солнце – Небесный Всадник – уже подбиралось к зениту, когда сторожевой кмет доложил о том, что ущелье кончается, а за ущельем видны дома. Еще одно село, небольшое, на полдюжины почерневших от времени изб. Можно было не останавливаться, но Кей приказал заставе вернуться и вновь осмотреть брошенные жилища.
Дома заросли крапивой, малинник, прилепившийся к склону горы, превратился в непроходимые заросли, но даже сквозь высокую траву можно было заметить кости. На маленькой улочке, на подворьях, у домов лежали лошади. Их насчитали два десятка – желтых остовов, скаливших неровные зубы. Это были не крестьянские клячи – рядом валялось то, что когда-то было седлами, а на некоторых скелетах сохранились остатки стальной брони.
Людей – того, что от них уцелело – не было. Но Кей уже не сомневался – всадники сумели уйти недалеко. Если вообще сумели.
Велегост не ошибся и в этом. В первом же доме лежали скелеты – четверо в ржавых латах. Один из мертвецов так и не выпустил меч из железной рукавицы. Странное дело, стальной меч почти не заржавел. Оружие уцелело, но его хозяевам пришлось туго. Шлемы были расплющены, а у стены лежала оторванная вместе с куском брони рука…
В соседнем доме нашли двоих. От одного из погибших не осталось даже скелета – кости вперемешку с кусками ржавого железа были разбросаны по полу. Большой двуручный меч лежал рядом, согнутый в дугу. К стене был прислонен щит, на котором уцелел рисунок – маленькая корона над острыми зубцами каменной вежи.
Все остальные лежали в доме, что стоял в самом центре села. Сколько – подсчитать было уже невозможно. Кости были изломаны, разбросаны по углам, на столе скалил зубы череп с огромной дырой на затылке. От оружия остались только проржавевшие обломки. Что-то, невероятной силы, уничтожило все – людей, доспехи, стальные клинки. Воздух был спертым, горьким, казалось, в нем до сих пор чувствуется запах крови.
Никто не разговаривал. Кметы мрачно озирались, словно давняя беда была готова вернуться. Даже Стана умолкла и жалась к Лоэну. Риттер был бледен, тонкие губы то и дело подергивались. Казалось, Лоэн-гэру хочет о чем-то рассказать, но не решается.
Танэла покачала головой и кивнула брату. Они отошли в сторону, подальше от остальных. Кейна грустно улыбнулась:
– Кажется, я завела тебя в плохое место, Стригунок! Но что поделаешь… Пора нам кое-что узнать. Позови Лоэна.
Риттер как раз рассказывал Стане что-то веселое. Девушка, забыв о плохом настроении, беззаботно смеялась, и Кей почувствовал, как дрогнуло сердце. Но тут же преодолел слабость и, заставив себя улыбнуться, подошел ближе.
– Велегост! – Стана вскочила, радостно усмехнулась. – Где ты ходишь? Лоэн как раз собирается рассказывать о…
Их глаза встретились, и девушка удивленно замолчала. Кей спохватился – так и напугать можно!
– Стана! – проговорил он как можно мягче. – Разреши нам с сестрой ненадолго похитить твоего риттера…
Девушка покраснела. Лоэн-гэру, сообразив, что речь идет о нем, поспешил встать.
– Не нужна ли моя помощь, о благородный Кей? Прости, что заговорился я с этой юной девицей…
Кажется, риттер был смущен не менее «юной девицы». Велегост вздохнул:
– Кейна хочет поговорить с тобой. Пойдем!
Они прошли на край поляны, откуда была видна уходящая вдаль по ущелью дорога. Танэла смотрела куда-то в сторону. Велегост хотел отойти, чтобы не мешать, но сестра решительно покачала головой:
– Останься! Это касается нас всех… Лоэн, сколько еще до Абдугая?
Велегост удивился. Риттер ни разу не бывал в этих местах. Почему же…
– Два часа верхами, сиятельная.
– Дорога спокойная?
– Уи… Столь же спокойная, как и раньше. Нам ничто не грозит, по крайней мере до Мертвых Риттеров…
– Мертвые Риттеры? Что это?
Лоэн пожал плечами:
– Скалы. Не знаю, ведомо ли тебе, сиятельная, но к подножью Абдугая ведет единственная дорога. И придется нам ехать мимо сих двух скал, хоть и предпочел бы я в тот миг превратиться в птицу…
Кейна задумалась.
– Если… Если мы решим подъехать к подножию вдвоем… Или втроем… Мы сможем оставить остальных где-нибудь поблизости?
– Ты уже поняла, сиятельная, – негромко проговорил риттер, на какой-то миг оставив свой пышный слог. – Те, кто не пойдет с нами, обречены. Ехать надо всем вместе. Или никому.
И тут Велегост вспомнил. «Кто привел вас сюда?» Именно это спросил у него слепой старик. Кого же он имел в виду? Сестру? Лоэна?
– Тогда, – Кейна помолчала, затем взглянула риттеру прямо в лицо. – Тогда все останутся здесь. Дальше мы поедем втроем – я, ты и мой брат.
Велегост уже не удивлялся. Там, возле Абдугая, спрятана тайна. Тайна, которую хотят узнать двое – отец, Светлый Кей Ории, и неведомый Анхортас, дукс из страны Бретов.
– Но… – Лоэн явно растеряляся. – Смею ли я… 
– Это наша земля, риттер, – перебила Кейна. – Я здесь по воле Светлого. И ты пойдешь с нами. Если сможешь сделать что-то для остальных – сделай!

* * *

Все было решено. Оставалось отдать приказ тем, кто будет ждать их в лагере, но Кей не спешил, поглядывая на Лоэна. Риттер повел себя странно. Почему-то Кей думал, что тот начнет читать заклятья, прикажет обложить табор камнями или прочертить чаклунский круг. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого Лоэн просто лег на траву и закрыл глаза, словно решил подремать под ярким солнцем. Он лежал долго, и Велегосту показалось, что риттер действительно заснул. Но, подойдя ближе, он едва удержался, чтобы не вскрикнуть: лицо Лоэна стало белее мела, тонкие губы подернулись синевой, на лбу блестели капельки пота. Велегост, стараясь не шуметь, подозвал Танэлу. Та молча покачала головой, и Кей решил не мешать.
Риттер открыл глаза, неуверенно поднял голову и улыбнулся. Миг – и он уже был на ногах, веселый и бодрый, как прежде. Оглянувшись, он заметил Велегоста и неуверенно проговорил:
– Не будет ли с моей стороны, о благородный Кей, излишней дерзостью, ежели дам я твоим кметам некоторые… советы?
– Мы уже решили, – кивнул Велегост. – Но, может, будет лучше, если я им прикажу? Что нужно сделать?
Кей подозвал десятника. Этого белокурого сивера, носившего забавное имя Крачун, он знал еще с Тустани. Крачун прошел вместе с ним всю войну, был ранен в Ночь Солнцеворота. Кей верил – парень не подведет. Указания Лоэна были простыми – днем не отходить от поляны далее, чем на тридцать шагов, вечером же и ночью оставаться на месте.
Дочь Беркута, узнав, что остается с отрядом, явно расстроилась и даже испугалась. Спорить она не решилась, но смотрела так жалобно, что Велегосту стало не по себе. Лоэн отозвал ее в сторону, долго что-то объяснял, а затем снял с шеи какой-то странный амулет на серебряной цепочке и передал девушке. Стана немного успокоилась и даже улыбнулась. Можно было ехать. Велегост уже был готов вскочить на коня, но не выдержал и оглянулся. Кметы, не дожидаясь приказа, выстроились в ровную шеренгу, провожая Кея. Внезапно вспомнились те, кого Велегост оставил в Духле. Оставил, как приманку, наживку для мятежников. Теперь он оставляет этих – самых верных, самых преданных.
Кей услышал негромкий голос сестры и кивнул. Пора! Что сделано, то сделано, и да поможет Сва-Заступница его ребятам! Да сохранит она Стану…
Первые полчаса никто не сказал ни слова. Поляна осталась далеко позади, дорога продолжала идти вниз, а ущелье постепенно расширялось. Вместо отвесных скал слева и справа теперь были заросшие густым кустарником склоны. Велегост то и дело посматривал по сторонам, но вокруг было пусто. Не только люди и звери, но даже птицы, казалось, покинули это место. Невольно вспомнились рассказы Ворожко, и Кей понял, что молодой дедич в чем-то прав. Здесь, в сердце загадочного Кола, эта странная пустота была ощутимой, звенящей, и Велегосту начало чудиться, что все вокруг – и горы, и колючий кустарник на склонах, и даже белесое жаркое небо – всего лишь мара, призрак, за которым ничего нет. Только тьма, холодная бездонная тьма, куда попадают изгнанные из Ирия души.
Кони перешли на шаг. Стук копыт звучал как-то необычно, глухо. Кею даже показалось, что исчезло эхо, и он еле сдерживал себя, чтобы не крикнуть во все горло. Несколько раз он попытался завязать разговор, но Лоэн отвечал неохотно, а сестра лишь молча качала головой, думая о чем-то своем. Было ясно – Кейне не по себе, и Велегост в который раз попытался понять, почему отец дал это поручение именно ей. Неужели Светлый считает, что младший сын не справится?
– Брат! – голос Кейны заставил его очнуться. Танэла, остановив коня, указывала куда-то в сторону. Вначале Велегост ничего не увидел. Все тот же склон, отвесная серая скала, перед ней – несколько невысоких деревьев, покрытых черной, потрескавшейся корой…
– О-о! – Лоэн тоже придержал своего вороного и прикрыл глаза ладонью, всматриваясь. – Поистине, нам стоит свернуть, о благородный Кей!
И тут только Велегост понял. По ровной поверхности скалы причудливо изгибались искусно выполненные узоры. Нет, не узоры! Чья-то рука нанесла на твердый камень странные фигуры. Кею даже показалось, что он видит чей-то огромный лик…
– Туда! – рука Кейны указала на скалу. Велегост не стал спорить и повернул коня.
Уже подъезжая, он понял, что не ошибся. Из камня на него смотрело лицо – гигантское, скуластое, с плотно закрытыми глазами. Толстые губы загадочно улыбались, лоб украшала странная диадема, напоминающая цепь из неровных звеньев. Узор тоже был – сверху и снизу тянулся причудливый орнамент. Такой же орнамент был по бокам, но линии казались короткими, словно оборванными.
Некоторое время все молчали, затем Кейна покачала головой и повернулась к брату:
– Знаешь, я видела такое! Догадайся, где, Стригунок!
Велегост лишь пожал плечами, не отводя взгляда от Лика. Странное дело, лицо казалось живым. Словно тот, кого изобразил неведомый мастер, лишь уснул и вот-вот готов раскрыть глаза.
– На Волатовом Поле. Там, где погиб дядя Рацимир.
– Могу ли я спросить… – растерянно проговорил Лоэн, и тут только Кей понял, что они с сестрой говорят по-сполотски.
– Кейна уже видела такое, – пояснил он.
– Да, – подхватила Танэла. – Лет пять назад я была на Волатовом поле. Это на полночь от Савмата, за лесами. Там, на холме, есть такой же идол, его называют Каменной Рожей. Считают, что такие идолы изготавливали Первые – те люди, что жили до нас.
– Довелось и мне видеть и слышать подобное, – негромко проговорил риттер. – Почти в каждой земле есть легенды о дивных великанах, что жили в далекие времена. Одни считают, что сгубил их потоп, посланный Небом, иные же верят, что те, кого ты, прекрасная Кейна, назвала Первыми, сгубили сами себя в своей неизбывной гордыне. Но такого Лика зреть мне еще не доводилось. Недаром говорят, что в земле Ут старые легенды еще живы…
Он слез с коня и подошел к самой скале.
– Дивно! Ибо не заметен след резца. Поистине можно вообразить, что некто не вырубил, а вылепил все сие… Однако же хоть и не видел я подобного, но письмена такие знаю…
– Письмена? – поразился Велегост, но тут же понял. Орнамент! Вот, значит, что это такое!
– Видел я их в земле энглов, и в румской земле, и у нас, в Логре. И сколь печально, что нет тут деда моего, славного дукса Анхортаса, ибо много ведает он о письменах древних и даже тщится прочитать их, порою и не без успеха.
– Брат! Смотри!
Кей оглянулся. Танэла отъехала в сторону, к самому краю скалы. Велегост поспешил к сестре.
Край странного «орнамента» оказался отбит. Здесь уже явно работали резцом. Поверхность была грубо выровнена, а поверх чьи-то руки изобразили что-то очень знакомое. Время, ветер и дожди оставили лишь неясные контуры, но узнать все же было можно.
– Кавадов Орел! – ахнул Велегост. – Отец Дий!
– Но… Что тут такого? – удивилась сестра. – Наверно, кто-то из наших предков…
Кей помотал головой.
– Нет! Нет! Смотри, апа! Наш Орел держит крылья вверх, его лапы свободны. А у этого – наоборот, крылья опущены, в лапах – Железный Венец. Вспомни, нам рассказывали! Такая тамга была только у Кея Кавада, понимаешь? Никто, даже его сыновья, не имели права на Орла с Венцом!
– Это знак вашего рода? – понял Лоэн, с интересом рассматривая тамгу. – Поистине, тесен Мир Господень! Однако же неведомо мне, к вящему стыду моему, имя державного Кавада. Давно ли он правил землей Ут?
Брат и сестра переглянулись. Кей усмехнулся.
– Мой отец, Светлый Кей Войчемир, его тридцать второй потомок. Я – тридцать третий. Кавад завоевал Орию девять столетий назад.
Риттер долго молчал, затем вздохнул.
– Поистине дивно, благородный Кей! Однако же не столь дивно, как показаться может. Ибо место сие непростое, и не один Кей Кавад тщился пройти к горе Обдугаус. Вы показали мне Орла. Я покажу вам Змея.
Пришлось возвращаться. Змей был выбит справа, чуть в стороне, на небольшом скальном выступе. От него уцелело еще меньше, чем от тамги Кавада, но Велегосту показалось, что следы резца свежие. Просто неведомому мастеру не хватило времени, и многие линии удалось лишь кое-как наметить.
– Это Змей Фарлаф, тамга рода Зигурда, – пояснил риттер. – Его еще называют Магн Драгон – Великий Змей. Поистине дивно – Орел и Змей собрались вместе!..
– Словно сторожат, – улыбнулась Кейна. – Значит, Зигурд все-таки добрался сюда?
– Уи, и это не наполняет мое сердце радостью, о прекрасная Кейна! Ибо если смог он дойти до этого места, то поистине велики были силы потомка Зигурда Змеебойцы. Однако же ведомо, что не дошел он до Обдугауса, и не вернулся назад. Значит, то, что его погубило – впереди…
От этих слов повеяло холодом. Кей понял – Лоэн прав. Призраки погубили риттеров, но не смогли остановить Зигурда. Но ведь и они сумели добраться сюда без помех! Что же ждет впереди? Велегост и сам чувствовал опасность. Пустая дорога, безмолвные горы, даже эха нет. Он осторожно оглянулся, поднял с земли небольшой камешек, бросил… Звук получился странный, словно камень был из дерева.
Они вернулись на дорогу и не спеша, шагом, поехали дальше. Разговор вновь прервался, хотя Велегоста так и тянуло поговорить с сестрой. Не Лик поразил его и даже не тамга Зигурда. Кей Кавад! Ни в Савмате, ни в Валине, ни в Тустани – нигде от Великого Кея не осталось зримой памяти. Только Железный Венец, хранимый, как величайшая святыня – и этот Орел на скале. Кей вспомнил, как спорил со старым Беркутом. Один Дий да Сва-Заступница ведают, кто из них прав. В детстве Велегост верил давним легендам о Кее, победителе Огненных Змеев, пропахавшем борозду до самого моря, летавшем на орле до самого Золотого Неба. Но теперь понимал – Беркут, возможно, и прав. Кавад, Кей-изгнанник, потерявший родину и нашедший – завоевавший – новую. Велегост даже догадывался, что помогло его далекому предку. Старый секрет, скрытый у Абдугая! Тот, который так понадобился Зигурду, правнуку Зигурда, а теперь – и Светлому Кею Войчемиру. Что же задумал отец? Неужели новую войну?
Скала со странным Ликом еще не успела исчезнуть за очередным поворотом, когда ущелье расступилось, и впереди, из-за невысоких холмов, показалась пологая, поросшая лесом вершина. Лоэн остановил коня, вытер ладонью вспотевшее лицо…
– Обдугаус!
От неожиданности Велегост дернул повод, и конь, обиженно заржав, замер на месте. Абдугай? Почему-то Кею казалось, что таинственная гора будет огромной, под самые небеса, со скалистой острой вершиной, исчезающей в серых тучах. Кейна, похоже, тоже удивилась.
– Лоэн, ты уверен? Такая… маленькая!
– Уи, сиятельная, – риттер улыбнулся. – Мне и самому казалось, что Обдугаус выше Белых Громад, что стоят на границе алеманской земли. Однако же ошибки нет. Зрите! Вот дорога, а те скалы – суть Мертвые Риттеры.
Знакомое название заставило насторожиться. Мертвые Риттеры! Место, за которым ждет беда!
Велегост посмотрел вперед. Дорога сворачивала вправо, слева тянулся обрыв, а далеко впереди, у самого подножия, темнели два небольших пятнышка.
– Ты говорил, Лоэн, что дорога проходит между скалами. А нет ли другого пути?
Риттер покачал головой, не отводя взгляда от поросших лесом склонов.
– Увы, благородный Кей! Не ведаю я, боги ли сотворили так, или кто иной, но наш путь ведет именно туда. Если доберемся, ты и сам поймешь.
«Если»! Велегост невольно вздрогнул. Впервые за много лет он почувствовал себя беззащитным и даже слабым. Будь впереди враг, он знал бы, как поступить. Пусть даже на Абдугае спрячется целая тысяча Меховых Личин! На миг проснулся страх, но тут же сменился нетерпением и злым азартом. Мертвые Риттеры? Ладно, давай сюда этих Риттеров!

* * *

Вблизи скалы уже не казались серыми. Камень был бурый, покрытый белесыми пятнами лишайника. Обычный камень, да и скалы казались ничем не примечательными. Бесформенные, в глубоких трещинах, больше похожие на большие приземистые валуны, они менее всего напоминали воинов. Кей невольно подумал, что у тех, кто дал скалам такое странное имя, было плохо с воображением. Он бы назвал скалы Бурыми Жабами.
Велегост осторожно прикоснулся к теплому камню и отошел в сторону. Сестра сидела на траве, глядя вперед, туда, где зеленели близкие склоны Абдугая.
– Как думаешь, апа, что он делает? – спросил он по-огрски, незаметно кивая на Лоэна.
Кейна пожала плечами, вздохнула:
– Ему виднее. Отдохни, Стригунок!
Лоэн и в самом деле вел себя странно. Когда до Мертвых Риттеров оставалось полсотни шагов, он предложил сделать привал. Никто не возражал, но риттер не собирался отдыхать. Оставив коня, он долго стоял возле бурого камня, словно прислушиваясь к чему-то, а затем сел прямо на пыльную дорогу, лицом к Абдугаю. Велегост решил не мешать. Сестра права, если кто и знает, что делать, то это, конечно, Лоэн.
Кей вновь, в который раз, поглядел на гору. Вблизи она уже не казалась такой маленькой. Но и особенного в ней ничего не было. Зеленый лес на склонах, небольшие проплешины ближе к вершине, слева – обрыв с тремя острыми скальными зубьями.
Между тем Лоэн-гэру медленно встал, покачал головой и не спеша направился к своим спутникам.
– И что увидел, риттер? – улыбнулся Кей.
Лоэн ответил не сразу. Затем повернулся к Танэле:
– Прекрасная Кейна! Могу ли спросить у тебя… Какой совет дал тебе твой державный отец, Светлый Кей Войчемир?
– О чем? – не сразу поняла Танэла. – Об этих скалах? Но… Отец мне ничего не говорил, Лоэн! Он лишь описал дорогу…
И вновь, уже в который раз, Велегост удивился. Откуда отцу знать такое? Ведь Светлый никогда не бывал в этих горах!
Риттер вздохнул:
– Увы, и мне ведомо немного. Даже дед мой, славный дукс Анхортас, знает лишь смутные предания, кои лучше назвать баснями. Будто в давние годы те, кто хранил гору, поставили у дороги двух могучих воинов, одев их в камень. И хоть мертвы они, но стражу несут зорко. И дал мне дед мой, Анхортас, три совета…
Лоэн помолчал, бросил взгляд на дорогу, нахмурился.
– Камень не должен гудеть, воздух – дымиться…
– Гудеть? – Велегост вспомнил, как прикасался к бурой скале. – Мне кажется…
– Камень молчит и не дымится воздух. Однако же, есть третий совет…
Он вновь умолк, а затем проговорил медленно, словно читал заклинание:
– Верь себе. Сомневаешься – остановись! И нет у меня веры этой тишине, о благородный Кей и прекрасная Кейна!
– Но… Но что же делать, Лоэн? – удивилась Танэла.
– Был бы я один, сиятельная, то не постыдился бы вернуться, чтобы в должный час прийти сюда снова, уже во всеоружии…
Вернуться? Внезапно Велегост ощутил радость и невиданное облегчение. Дий с нею, с этой горой! Рисковать жизнью Танэлы – и ради чего? Ради старых сказок?
– Мне надо вперед, – тихо проговорила Кейна. – Наверно, ты прав, Лоэн, но я все же попытаюсь.
Кею стало стыдно. А он еще считал себя храбрым! Тоже мне, Железное Сердце!
– Побудьте здесь! – Велегост встал и оглянулся, чтобы подозвать коня. – Съезжу-ка я вперед! Погляжу…
– Нет! – Лоэн тоже вскочил. – О благородный Кей! Да не совершишь ты это безрассудство!
Велегост лишь дернул плечом. Он даже не стал садиться на коня. Сейчас он просто зайдет за скалу, постоит, посмотрит…
Кей быстро прошел вперед, остановился и, не заметив ничего подозрительного, шагнул дальше. Внезапно нога наступила на что-то странное. Велегост невольно остановился. Камень. Впереди не было камня! Но камень лежал перед ним. Красный камень. Красный?
Он не верил своим глазам. Исчезла дорога, скалы, зеленая трава. Под ногами была багровая растрескавшаяся твердь. Велегост поднял взгляд – и замер. Небо стало желтым! Нет, небо вообще исчезло, перед глазами клубилось огромное облако, страшное, пузырящееся. Из кипящего марева беззвучно сверкнула острая молния, повеяло холодом, и тут из самых глубин тучи начало медленно проступать что-то черное.
Кей поднял руку, отгоняя видение. Но туча не исчезла, она лишь приблизилась, чернота сгустилась, превращаясь в темно-лиловый шар. Холод усилился, сковал руки, ледяными когтями вцепился в лицо. Шар рос на глазах, он менялся, терял очертания, гладкие бока зазмеились шевелящимися щупальцами. Уродливые отростки дрогнули и медленно, неторопливо поползли навстречу. Велегост невольно отшатнулся, и тут откуда-то сбоку начала проступать гигантская черная тень…
– Стригнунок!
Резкий рывок – кто-то дернул за плечо. И тут же все исчезло. Перед глазами вновь была пустая дорога, зеленые склоны горы…
Велегост обернулся. Рядом стоял Лоэн, держа за руку Кейну. Лицо сестры было белым, словно мел.
– Я же тебе говорила, Стригунок! Ты как?
Ответить было не так просто. Велегост выдохнул застрявший в легких холод, с силой провел рукой по изуродованному лицу.
– Вы… Видели?!
Лоэн покачал головой:
– О, нет, нет, благородный Кей! Мы видели только тебя, однако же и этого хватило…
Велегост облегченно вздохнул. Мара! Ему просто привиделось! Но перед глазами по-прежнему была красная пустыня, руки все еще чувствовали ледяной ветер…
– Это… Это то, что убило риттеров Зигурда? – понял он. – Сва-Заступница!
Лоэн-гэру кивнул.
– Увы, даже через век злое чаклунство не развеялось. А посему не должно нам отходить друг от друга, особенно здесь, где Обдугаус столь близко…
Кей вздохнул. Хотелось расспросить подробнее, но он понимал – не время. Ясно и так, кто-то из них троих способен защитить от злой ворожбы. Конечно, не он. Тогда кто? Сестра? Или этот кареглазый?
И тут он подумал о Стане. Она там, в таборе, без защиты! Что она видит в этот миг?
– Брат! Стригунок! – рука Кейны легла на его плечо. – Мы должны идти!
Велегост кивнул, заставил себя усмехнуться. Да, нужно…
Риттер печально улыбнулся:
– Не ведая, что впереди, однако же сердце говорит, что последняя дорога – самая трудная. Но не буду спорить. Оставим же здесь наших коней, хоть и не знаю я, увидим ли мы их по возвращении. И идти должно нам рядом, не отходя ни на шаг.
С ним не спорили. Коней стреножили и привязали к ближайшим кустам. Лоэн, покопавшись в мешке, достал небольшой свиток из старой кожи, развернул, быстро проглядел и спрятал за пазуху.
– Пошли!
Кейна улыбнулась и взяла Велегоста за руку. Лоэн протянул свою, и все трое ступили на дорогу, ведущую мимо бурых, поросших белым лишайником, скал.
Вокруг стояла полная тишина, лишь под ногами мягко шуршала потревоженная пыль. Мертвые Риттеры остались позади, дорога вела дальше, к подножию молчаливой горы. Несколько раз Велегосту казалось, что впереди, у самого Абдугая, он видит какую-то тень, но это были лишь старые деревья, росшие у опушки. Десять шагов, двадцать… Кей начал постепенно успокаиваться. Какая беда может их ждать? Лишь бы не оказался вновь под ногами багровый камень, не плеснула в глаза кипящая желтизна. Он представил, что видели в последний свой миг неведомые риттеры, искавшие сгинувший клад, и содрогнулся. Одинак говорил о Змеях, о великанах, о мертвых всадниках. Наверное, те, что выжили, просто не нашли подходящих слов.
Лоэн начал что-то негромко напевать, и Велегост вновь позавидовал кареглазому. Интересно, все ли риттеры такие? Наверно, нет. В этом парне было что-то особенное, необычное…
– Дорога! – внезапно проговорила Танэла. – Видите?
Кей невольно взглянул под ноги, но под подошвами была все та же серая пыль.
– Мне кажется… – Кейна остановилась, поднесла руку к лицу. – Гора… Она теперь дальше, чем была!
Лоэн тоже остановился:
– Так ли это, не так, однако же должно идти.
Танэла кивнула, ее пальцы сжали руку брата. Велегост ободряюще кивнул, но на сердце был холод. Он видел – Кейна права. Они прошли уже треть пути, но Абдугай не становился ближе. Кей невольно ускорил шаг, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Еще сотня шагов позади, еще полсотни – но гора, словно издеваясь над непрошеными гостями, отступала куда-то вдаль. Внезапно в затылок ударил знакомый холод.
– Стойте! – Велегост резко оглянулся. – Лоэн, смотри!
Испуганно вскрикнула Танэла. Риттер замер, и Кей заметил, как бледнеет его лицо.
Там, откуда они вышли, клубилась чернота. Пропали скалы, сгинули дальние холмы. Даже небо исчезло, будто кто-то всесильный безжалостно обрубил его край. В сотне шагов от них дорога обрывалась, словно падая в пропасть. Но в этой пропасти не было ничего, только черная тень – глухая, безвидная. И эта тень наступала, затапливала долину, обтекала дорогу, неслышно катилась к горизонту.
Велегост, все еще не веря, посмотрел вперед – и ахнул. Абдугай исчез, провалися в черную пропасть. Клубящаяся тьма мчалась навстречу…
– Стригунок! – Танэла прижалась к брату, уткнула лицо в плечо. Велегост вновь оглянулся, рука привычно легла на рукоять меча – и тут же соскользнула. Сражаться не с кем. Против того, что окружало их, бессильна верная сталь.
Лоэн что-то крикнул, взмахнул рукой, и тут Кей заметил, что риттер держит меч. Миг – и клинок вонзился в землю. Лоэн-гэру повернулся, резко дернул рукой. По пыли зазмеилась глубокая борозда. Риттер вновь что-то сказал, и тут только Кей понял. Круг! Лоэн пытается начертить круг! Но разве это поможет? Впрочем, терять было нечего. Велегост выхватил меч, и через миг неровные линии сомкнулись. Риттер ткнул рукой на середину круга. Кей кивнул и схватил сестру за руку, отводя ее от черного края. Лоэн стал рядом, скрестил на груди руки…
И тут их захлестнуло. Чернота плеснула со всех сторон, поднялась до самого неба, погасила солнце. Через миг они стояли на небольшом неровном пятачке. Под ногами была земля, пыльная земля, истоптанная подошвами сапог, а вокруг плескалась тьма.
Несколько мгновений они стояли неподвижно. Лоэн глубоко вздохнул и устало опустился на землю. В глаза ему ударили лучи исчезнувшего солнца, и риттер прикрыл лицо ладонью. Велегост невольно поразился – Небесный Всадник исчез, но внутри круга было светло. Он вновь оглянулся, надеясь заметить хотя бы небольшой просвет, щель, через которую можно увидеть исчезнувший мир, но тьма стояла недвижно, словно черная болотная вода.
Кейна судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы, и Велегост осторожно погладил сестру по плечу, затем, не спеша, вложил в ножны бесполезный меч и присел рядом с Лоэном.
Риттер покачал головой:
– Увы мне! Не поверил я деду моему и не поверил себе. Чувствовал, однако понадеялся на удачу…
– Ловушка? – Велегост кивнул на черную стену.
– Увы, да. Поистине те, кто хранил тайну, были предусмотрительны.
Танэла тихо застонала, затем резко провела ладонью по лицу.
– Извините… Кейны не плачут, правда, брат?.. Лоэн, можно что-то сделать? Хоть что-то?!
Риттер медленно покачал головой:
– Рад бы вселить надежду в твое сердце, о прекрасная Кейна, но увы… То, что я уже сделал, отдалит беду на час, может, на два. Более помочь нечем.
– Два часа? – Велегост оглянулся, словно пытаясь найти выход. – Но за два часа можно что… Что-то придумать!
Лоэн не ответил, и Кей понял – надежды нет.
Прошел час, затем еще полчаса. Ничего не изменилось. Исчезнувшее солнце все так же освещало пыльную землю, а вокруг стеной стояла черная тьма. Оттуда не доносилось ни звука, даже слова гасли в подступившей темноте. Все трое сидели спина к спине, стараясь не смотреть на близкую смерть.
Молчать было страшно, слова позволяли забыться, не думать о неизбежном.
– Немного ведомо мне, о благородный Кей и прекрасная Кейна, – голос Лоэна был негромок, но спокоен. – Говорят, что мир наш, сотворенный Господом, отнюдь не единственный, и граница между мирами иногда проходима. Рассказывают также, что Зигурд сын Сигмонта не зря учился у неведомых чаклунов, и стало ему доступно великое умение – переходить эту границу по собственному желанию. Однако же здесь, возле Абдугая, силы, ему подвластные, вырвались на волю. Посему и гибли его славные риттеры, ибо поражали их неведомые существа иного мира, от которых в нашем нет защиты.
– Я видел багровую пустыню, – вспомнил Велегост. – Над ней была желтая туча…
– Так и возникло то, что назвали Колом. Ибо нарушена здесь граница между мирами. Дивно мне это, ибо думалось, что восстановится обычный порядок со смертью храброго Зигурда. Почему случилось иное, не ведомо мне. Может, дед мой, славный дукс Анхортас, в силах разгадать эту загадку. То, что мы видим – не наш мир, и не мир соседний. Думаю я, что, с попущения Господнего, перенесло нас за пределы всех миров в некую пустоту, подобную той, что существовала до Дня Творения. И хоть сумел я неким могучим заклинанием отгородиться от гибели, но невелики мои силы…
Велегост окинул взглядом черную стену. Вот, значит, что было, пока Золотой Сокол не принес в клюве первую щепоть песка! Жаль, никому уже не расскажешь…
– Я должна была убить тебя, Лоэн, – внезапно проговорила Танэла. – Прости, если можешь!
Кею показалось, что он ослышался. Убить?! Убить Лоэна? Да за что?
– Так повелел тебе твой державный отец?
Лоэн горько усмехнулся, а Велегосту показалось, что он начинает сходить с ума. Отец? Отец приказал убить человека, которого никогда в жизни не видел?
– Да… Не удивляйся, брат. Отцу сообщили, что некий чародей из далекой страны собирается пробраться к Абдугаю. И этот чаклун знает о тайне, которую отец хотел сохранить любой ценой. И не только знает, но готов употребить ее во зло. Поэтому и послал Светлый меня вместе с тобой, Стригунок. Когда я поняла, что тот человек – это ты, Лоэн, мне стало страшно, но… Я поклялась отцу!..
Велегост все еще не мог прийти в себя, но в душе вновь шевельнулась обида. Отец доверил тайну сестре. Сестре – но не ему.
– Поистине те, кто сказал такое Светлому Кею, лжецы пред Ликом Господним! – голос риттера звучал твердо. – Ибо менее всего стремился я творить зло. Жаль, не удастся мне стать лицом к лицу с клеветниками!
Кейна промолчала, и разговор стих. Велегост бросил взгляд на черную пелену и почувствовал, как сжалось сердце. Темная стена была уже совсем рядом.
– Лоэн! – шепнул он, стараясь, чтоб не услышала сестра. Риттер повернул голову, вздохнул:
– Увы… Мои силы кончаются…
– Говорят, в Ирий нельзя уходить со злобой в сердце и грехом на душе, – голос Танэлы дрогнул. – Перед тобой брат, и перед тобой, Лоэн-гэру, я признаюсь, что собиралась убить невинного человека, хоть и по повелению отца, но в нарушение обычаев людских и божьих… Это моя первая вина. Вторая же в том, что, умирая, оставляю я своего сына без матери, и поистине эта вина не меньше первой…
– Сына?! – От неожиданности Кей даже привстал. О чем это она? Разве у сестры есть сын?
– Ты не знал об этом, Стригунок! – Танэла грустно улыбнулась. – И никто не знал, кроме отца. Тот, с кем я хотела связать жизнь, погиб на полдне, он был в войске Сварга, когда румы высадились у Акелона. Моему сыну три года, он живет с кормилицей недалеко от Стрежня. Наверно, я плохая мать, Стригунок, но отец прав – в Савмате не любят Кеев-бастардов. Наша мать бы не простила, ты ее знаешь…
Ноги ощутили холод – черная бездна подползла совсем близко. Велегост встал. Остальные тоже поднялись, и теперь все трое стояли, спина к спине. Кей нащупал руку сестры и крепко сжал.
– Мне тоже тяжело уходить с кровавой ношей, – вздохнул он. – По моему приказу убили безоружных людей, которые искали моей милости. Я жертвовал своими воинами, посылая их на верную смерть. И хотя я лишь выполнял свой долг, долг Кея, их души все равно потребуют суда в Ирии. Но не только в этом моя вина. Я не верил своему отцу и завидовал брату. Завидовал – и был готов поднять на него меч. Да смилуются надо мною Золотой Сокол и Матерь Сва!
Холод стал сильнее, ледяное дыхание опалило лицо, и Велегост закрыл глаза. Найдут ли их души путь в теплый Ирий из этого черного безмолвия?
– Вы вините себя в сделанном, но мой грех тяжелее, – заговорил Лоэн. – В час, когда решалась судьба моей страны, я не взял в руки меч и не вышел на битву. И хотя запретили мне это мой отец и мой дед, должно было пренебречь запретом, ибо решалась в тот день судьба Логрии, и был на счету каждый боец. И был я плохим мужем и плохим отцом. Оставил я свою семью, хоть и по велению долга, но в нарушение законов Божьих и людских. Да смилуется надо мною Творец!
Все было сказано, и трое замерли на пороге Вечности. Мгновения тянулись, холод подступал к сердцу, наплывало забытье, и черная пелена уже затуманивала разум. Даже сквозь сомкнутые веки было видно, как темнеет вокруг.
– Звезда…
Голос сестры донесся, словно издалека, и Велегосту почудилось, что Кейна просто произнесла свое имя. Танэла – Звезда. Отец называл дочь Звездочкой…
– Звезда! – голос Кейны прозвучал громче. – Стригунок, звезда! Она светит!
Открывать глаза было трудно, почти невозможно, но Велегост все-таки разлепил заледенелые веки. В глаза ударил свет – острый, яркий. Звезда горела где-то далеко, в неизмеримой дали, но ее лучи пронзали черную тьму, рождая нежданную надежду.
– Лоэн!
Риитер отозвался не сразу:
– Я не верил. Господи, прости мне неверие мое!
Свет стал сильнее, он уже слепил глаза, звезда росла на глазах. Дышать стало легче, ледяные клещи отпустили сердце. И вот огонь – невыносимо яркий, живой, загорелся совсем близко. На миг Велегосту показалось, что он видит очертания огромной светящейся чаши, от которой исходит золотистое сияние. Видение исчезло, и тут тьма дрогнула. Луч цвета старого золота, разрубив черную пелену, упал, превращаясь в узкую тропу, висевшую прямо над бездной. Пахнуло теплым воздухом, в висках бешено застучала кровь…
– Велика сила Небесной Чаши! – Лоэн медленно поднял руку к черному небу. – Пойдемте, ибо это – наш путь!
Он первым ступил на золотистую тропу, затем повернулся, подал руку Кейне. Велегост шагнул последним, и тут же за его спиной неслышно сомкнулось темная стена. Золотая дорога казалась тонкой, невесомой, но ноги ступали ровно, и каждый шаг словно прибавлял силы. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, тропа расширялась, становилось теплее, и вот в глаза ударил яркий солнечный свет. Негромко вскрикнула Танэла. Велегост обернулся – и ахнул. Исчезла черная бездна. Над ними голубело безоблачное летнее небо, вокруг лежала знакомая долина, а впереди зеленел лес, росший на склоне загадочной горы.

* * *

Они вновь сидели, но уже не на дороге, а на душистой траве. В двух шагах была опушка, а над ними возвышалась недвижная громада Абдугая. Вдали темнели два небольших пятнышка. Страшные скалы – Мертвые Риттеры – казались отсюда безобидными камешками.
– Поистине неисчислимы силы Небесной Чаши, – негромко рассказывал Лоэн. – И пока хранит ее дед мой, славный Анхортас, не страшны нам ни меч, ни ворожба. Тридцать лет, с того несчастного дня, как погиб гэну Удер, последний правитель Логрии, наша семья бережет святую реликвию. Не отдали мы ее безбожному Арх-тори, коего недаром прозвали Медведем-Волопасом. Не смог он добыть ее, хоть и многих посылал он разбойников во все стороны света. Но не открыли мы ворота твердыни нашей и сберегли Чашу для тех, кто ее будет достоин…
Риттер замолчал и улыбнулся. Велегост тоже усмехнулся. Приятно чувствовать себя живым! И хорошо, что где-то существует загадочная Чаша!
– Эта Чаша… Она может все? – осторожно спросил Кей.
Лоэн рассмеялся:
– Все может лишь Господь! Однако же сил Его Чаши и мудрости деда моего хватило, чтобы даже через полмира следить за неразумным риттером, который пренебрегает мудрыми советами, и вовремя спасать его, как спасают из проруби слепого щенка… Но не пора ли нам двинуться в путь? Если прекрасная Кейна уже отдохнула…
– Прекрасная Кейна отдохнула, – Танэла встала, поправила длинные светлые волосы. – Лоэн… После всего… Мне нечего стыдиться, но все равно – прости! Я не виновна, что получила именно этот приказ, а не другой.
– Полно! Мы все сказали правду, а правда не может обидеть. – Лоэн достал из-за пазухи свиток, развернул, прищурил глаза. – Однако же поиск наш не закончен…
– Нам направо, – вздохнула Кейна. – Это совсем рядом.
Велегосту оставалось лишь удивиться – в очередной и явно не последний раз. Он уже понял, что кареглазый парень не иначе как из семьи чаклунов. Может, даже рахманов, ведь Патар Урс рассказывал, что рахманы живут по всему свету. Но Танэла! Как плохо он знал старшую сестру!
Тропа, еле заметная в густой траве, вела вдоль опушки. Кей то и дело оглядывался, однако ничего загадочного заметить пока не мог. От горы приятно веяло прохладой, вдоль тропы росли невысокие колючие кусты, а если что и привлекало внимание, так это отсутствие птиц. Впрочем, к этому он уже успел привыкнуть.
Тропа резко свернула влево, пошла вниз…
– Здесь!
Велегост удивленно оглянулся. Прямо перед ними была круглая поляна, посреди который лежал большой бурый камень, издали напоминающий грубо сколоченный стол. За ним возвышалась серая, в белесых пятнах лишайника, скала. Кей недоумевающе посмотрел на сестру. Неужели это и есть та самая тайна?
– Поистине так, – Лоэн остановился и глубоко вздохнул. – Как сладостно, о друзья мои, узреть окончание столь долгого и столь нелегкого пути! Дивлюсь лишь я, о прекрасная Кейна, сколь точно и быстро ты нашла это место…
Танэла не ответила. Быстро оглядевшись, она направилась к скале. Велегост последовал за сестрой, все еще недоумевая. Камень весьма походил на жертвенник, а скала – на сотни иных скал, которые довелось увидеть по пути.
– И здесь тоже! – Кейна указала рукой куда-то вверх. Велегост поднял взгляд и невольно усмехнулся. Старый знакомый!
…Кеев Орел распластал широкие крылья по серому камню. Когти сжимали Железный Венец. Годы пощадили тамгу Кея Кавада. Если б не пятна лишайника, можно было подумать, что лишь вчера острый резец врубался в скалу.
– Змея нет, только Орел, – Танэла отступила назад, внимательно оглядывая серый камень.
– Уи, сиятельная, – Лоэн подошел к скале, осторожно коснулся рукой. – По всему видно, не смог славный Зигурд пройти этот путь до конца.
Между тем Танэла тоже подошла к скале, быстро провела рукой:
– Есть! Смотрите!
Прямо под Орлом чьи-то руки вырубили странное углубление. Словно могучий волат со всего размаха ударил пятерней по камню. Края уже стерлись, местами осыпались, и Велегост понял, что след – очень давний. Куда более давний, чем залетевший сюда Кеев Орел.
– Ну что, Лоэн? – Кейна улыбнулась и отошла на шаг. – Кто приложит руку – я или ты?
Риттер улыбнулся в ответ и молча поклонился.
– Лоэн! Сестра! – не выдержал Велегост. – Да объясните же мне!
Кейна задумалась, вздохнула:
– Я клялась, что не выдам тайну… Я плохо исполняю клятвы, Стригунок! То, что ты видишь, лишь камень. Каменная Дверь, за которой спрятана невиданная сила. Знаешь, как погиб дядя Улад?
Кей поневоле удивился. Вспомнились рассказы отца…
– Дядя Улад погиб, когда боги сотрясли землю. Сдвиг-Земля! Это случилось двадцать лет назад, он вел свое войско за Денор против дяди Алая…
– Не боги! Теперь понимаешь?
Не боги? Велегост с ужасом посмотрел на отпечаток руки, врезанный в камень. Не боги?! Неужели…
– Отец знал об этой Двери. Знал – и даже видел ее в чаклунском Зеркале. Знал он, знали Патар Урс и Великий Шайман Тай-Тэнгри. Тогда, возле Утьей переправы, именно Тай-Тэнгри сделал так, чтобы малая кровь остановила большую…
Кей покачал головой – слишком многое пришлось узнать за этот день. Да, тогда, двадцать лет назад, оба войска погибли, погибли дядя Улад и дядя Алай. Но разве человек в силах совершить такое?
– Значит, если я приложу пальцы, – Велегост осторожно протянул руку, но тут же поспешил отдернуть, – эта Дверь… откроется?
– О нет, благородный Кей! – усмехнулся Лоэн. – Тот, кто создал то, что твоя сестра назвала Дверью, не был столь безрассуден. Нужен человек, которому Господь или судьба даровали такое право. Без него камень останется просто камнем.
– Человек-Ключ, – кивнула Кейна. – Стригунок, ты ведь помнишь, я приемная дочь. Я была еще в колыбели, когда кто-то захотел уничтожить Ключ. Уничтожить меня, понимаешь? Все наше село вырезали, но Урс, он тогда еще не был Патаром, вывез меня и мать. Через год моя мать умерла, и тогда Светлый удочерил меня. Ты не удивлялся, почему у меня такое странное имя? Мать – моя настоящая мать, звала меня Зирка – Звездочка. Но у Кейны не может быть столь простого имени. Так стала я твоей сестрой, Стригунок! Во всей Ории только я могу открыть Дверь. Я – и…
Она посмотрела на Лоэна. Риттер развел руками:
– Я поведал уже почти все. Я тоже родился с этим даром. И дед мой, славный дукс Анхортас, направил меня в страну Ут к горе Абдугай. Не лгал я, говоря о родиче своем, Зигурде сына Сигмонта, ибо он тоже был Ключом и надеялся пробудить великую силу, что скрыта за этим камнем. Говорят, что сотворили это некие древние люди, которых, как узнал я, вы именуете Первыми. Мы, логры, иначе называемые дэргами – их потомки. Думаю я, что и Дети Тумана – тоже нашего племени. И даже у вас, в земле Ут, живут наши родичи, что унаследовали от предков не только кровь, но и великие знания… Теперь понимаю я твоего отца, сиятельная. И коли так, не смею первый стучаться в Дверь. Попробуй ты. Но если нужна помощь, я буду рядом. Не бойся! От одного прикосновения Земля не сдвинется с места.
Он вновь поклонился и отошел в сторону. Велегост нерешительно поглядел на сестру и последовал его примеру. Они прошли к краю площадки и присели в высокую траву.
– Не подходите! – послышался негромкий сдавленный голос Танэлы. – Что бы не случилось – не подходите!
– Это… Это не опасно? – шепнул Кей.
– О, нет, нет! – улыбнулся Лоэн. – Не опаснее, чем разжигать костер. Однако же костер следует разжигать умело…
Несколько мгновений Танэла неподвижно стояла у скалы, затем ее рука медленно поднялась, прикоснулась к камню, исчезла в углублении. Кей замер – но ничего не произошло. Танэла стояла, не двигаясь, серый камень молчал. Велегост уже успел подумать, что отец ошибся, как вдруг послышался сдавленный крик. Кейна отдернула руку, отшатнулась, ладони закрыли лицо…
– Апа! – Велегост бросился к сестре, обнял за плечи. Кейна опустила руки, глаза глядели растерянно:
– Что… Что это было?
– Мы ничего не видели! – растерялся Кей, но тут послышался негромкий смех.
– Прости меня, сиятельная Танэла! – риттер улыбался. – Не над тобой смеюсь я! Просто вспомнил, как довелось мне впервые так же приложить руку к Двери. Было это далеко отсюда, но давние секреты сходны… Тебе не объяснили?
– Нет! – Танэла растерянно взглянула на скалу. – Отец сказал, что нужно просто приложить руку, а дальше я пойму сама…
Лоэн вновь улыбнулся и кивнул:
– Станьте здесь! И не бойтесь ничего, ибо если сие и волшебство, то не злое. Смотрите!
Он замер на мгновенье, поднял глаза к небу, затем осторожно прикоснулся ладонью к камню. И тут же свет померк. Исчезло солнце, пропала серая скала. Велегост еле удержался от крика – в глаза вновь ударила знакомая чернота. Но страх мгновенно прошел, сменившись восхищением. Звезды! Черное небо было полно звезд – ярких, лучистых, подобных той, что светила им на краю гибели. Звезды были всюду, сверху, рядом и даже под ногами. Велегост понял, что он уже не стоит, а неподвижно висит в черном пространстве…
– Стригунок? Это ты?
Кей обернулся – и замер, пораженный. Тело Танэлы светилось, горело теплым серебристым огнем. Он взглянул на себя – и только вздохнул. Так, наверно, выглядят боги.
– Лицо! Стригунок! Твое лицо! Шрамы исчезли!
Рука привычно коснулась щеки, и Кей горько усмехнулся – нет, таких чудес не бывает. Шрамы никуда не делись, как и перебитый нос, порванные губы… Все это только видение, мара.
– Поистине, не видел я большей красоты! – Лоэн подошел ближе, поднял глаза к черному, полному звезд, небосводу. – И хоть не впервые зрю такое, однако же каждый раз дивлюсь!
Тело риттера тоже светилось, теплым огнем горело лицо, от пальцев рук исходило яркое сияние. Велегосту даже показалось, что парень стал выше ростом.
– Говорил мне дед мой, славный дукс Анхортас, что именно так выглядели наши пращуры, те, кто сотворил это чудо. И лишь потом обрели они низкую плоть. Так ли это, не ведаю… Однако же, Дверь открыта. Чего желаешь ты, прекрасная Кейна?
Танэла нерешительно провела рукой по воздуху. Несколько светящихся искр сорвалось с пальцев, и тут же где-то совсем рядом закрутился яркий светящийся водоворот. Кейна замерла.
– Отец хотел проверить, – неуверенно проговорила она. – Хотел узнать, действительно ли я могу… И еще. Он хотел, чтобы Дверь нельзя было использовать для злых дел. Чтобы нельзя было разрушать, жечь, сотрясать землю…
Лоэн кивнул и легко вскинул вверх правую руку. Велегост даже не понял, что произошло. На миг ему показалось, что рука риттера коснулась одной из звезд. Пальцы Лоэна засветились ярче, и над его ладонью начал быстро расти маленький золотистый шарик. Вот он стал размером с яблоко, затем с голову ребенка. Лоэн отступил на шаг – шар был уже огромен, он заслонял звезды, по золотистой поверхности пробегали яркие сполохи. Риттер вновь взмахнул рукой и поймал еще одну звездочку, совсем маленькую, горевшую голубым огнем.
– Поймал! – послышался негромкий смех, Лоэн провел ладонью по воздуху, и синяя звездочка превратилась в маленький шарик. Риттер удовлетворенно кивнул и внезапно резко взмахнул левой рукой.
Негромко ахнула Танэла. Звездная россыпь исчезла, пропал золотистый шар, а перед ними в голубоватой дымке плыла неровная поверхность, покрытая синими и коричневыми пятнами. Лоэн нетерпеливо дернул ладонью. Пятна выросли, налились цветом.
– Узнаете? – светящаяся серебристым огнем рука указала куда-то в самый центр, где по зеленовато-бурому простору тянулась узкая неровная голубая полоска.
Велегост решил, что Лоэн шутит. Но вдруг в голубых изгибах почудилось что-то знакомое. Он уже видел это!
– Денор! – растерянно произнес он. – Денор! Это… Это Ория?!
Да, он уже видел такое – на большой мапе, что хранилась у отца. Все верно, Денор, слева – желтые пятна Змеевой Пустыни, на полдне – Змеиное Море, Харбай, а вот и Савмат – маленькая точка на изгибе синей ленты.
– Страна Ут! – кивнул Лоэн. – Таковой не видят ее даже птицы, ибо не по силам и орлу подняться в заоблачную высь. Отсюда не увидеть многого. Однако же, стоит лишь захотеть…
В его руке каким-то чудом оказалась серебристая палочка – светящаяся, невесомая. Острие ткнуло куда-то влево, в темное неровное пятно. И тут же пропал Денор, темные пятна выросли, превращаясь в поросшие лесом склоны, мелькнули знакомые камни.
– Сва-Заступница! – Велегост протер глаза. Перед ним была серая, покрытая лишайником скала, возле нее – трое в знакомых плащах…
– Это… Это мы! – Танэла тоже узнала и в растерянности отступила на шаг. И в тот же миг другая Танэла, та, что стояла у камня, сделала то же самое.
– Так и есть, сиятельная! – Лоэн легко двинул ладонью, и скала исчезла, уступив место громадной, поросшей лесом, горе. – Ибо только нам дано видеть истинную Дверь, все прочие узрят лишь мертвый камень. Однако же, не зря обратил я внимание ваше. Глядите!
Гора отодвинулась, скрывшись за легким полупрозрачным облаком. Лоэн закрыл глаза, немного подумал и медленно провел по воздуху ребром ладони. Миг – и пропала зелень горного леса, а перед глазами начало медленно проступать огромное, похожее на гнойный нарыв, багровое пятно, окруженное тонкой синей каймой. Пятно дрожало, пульсировало, словно пытаясь разорвать непрочный обруч.
– Вот оно, Коло! – риттер махнул рукой, и в воздухе закрутился серебристый вихрь. – Цвет неба – цвет нашего мира, иной же – знак чужого. Здесь, у Абдугая, сместились миры, и да простит Господь того, кто допустил это! Но довольно! Пора вернуть истинный лад!
Легкое движение – и вихрь окутал багровое пятно. Громадный нарыв на миг замер, затем дрогнул, словно пытаясь вырваться из серебристой сети. Синяя кайма стала тоньше, подалась в стороны, но выдержала. По багровой поверхности пошли волны…
– Почему мы смогли пройти через Коло? – негромко спросила Танэла. – Кто нас провел, ты – или я?
– Никто бы из нас не прошел один, сиятельная. Однако же вдвоем смогли мы противостоять чужому миру. Потому и стремился я, дабы не расставались мы надолго, особенно здесь, у Обдугауса…
Велегост вспомнил о Стане. Как она там? Смог ли Лоэн защитить девушку?
Багровый цвет сменился красным, затем начал светлеть. Синяя кайма выросла, подалась вширь, серебристый вихрь кружился, рассыпая легкие невесомые искры. Велегост с трудом оторвал взгляд – в глазах рябило.
– Почему это не сделал сам Зигурд?
Лоэн-гэру пожал плечами:
– Думаю, не смог он пройти мимо Мертвых Риттеров, чтобы отворить Дверь. Да и не Дверь искал он. Нужна ему была она лишь для того, дабы отыскать Клад Детей Тумана. Но не возмог он, лишь привел беду в эти края.
– Он искал Мерило? – вспомнила Кейна.
– Уи, сиятельная. Мнится мне, что вещь, Мерилом именуемая, дарует невиданную силу – открывать Дверь, даже не подходя к ней и ее не видя. И не нужен для этого Ключ, довольно лишь нехитрых знаний, что доступны любому чаклуну. И хвала Господу, что не отыскан доселе сей Клад, ибо не счесть бед, ежели попадет он в руки глупца или злодея…
Розовый круг сжался, превратился в точку и сгинул, сменившись ровной голубизной. Лоэн облегченно вздохнул:
– Конец злому чародейству! Жаль, не ведал я об этом прежде, чем тронулся в путь, ибо очистил бы дорогу, и не было бы нужды нам претерпевать беды… Однако же сделанного довольно. Что еще показать вам?
– Савмат! – улыбнулась Танэла.
Лоэн поднял руку. Легкая вспышка – и перед глазами блеснула тихая гладь Денора. Слева желтела кромка высокого берега, а дальше темнели десятки крыш, обрамленные белым кольцом каменных стен.
– Красиво! – вырвалось у Кейны. – Лоэн, а что можно еще?
– Дождь, – улыбнулся риттер. Левая рука дрогнула, и на город начала медленно наползать серая пленка облаков.
– Только дождь? – осторожно спросил Велегост. Увиденное почему-то напугало. Конечно, чаклун вызовет дождь и без всякой Двери, но чтобы так, одним движением ладони!..
– Увы, нет! – риттер вздохнул. – Дождь может стать ливнем, ливень – грозой, гроза – ураганом…
Тучи уже затянули весь город, стало темнее, и вот облака прорезала острая вспышка молнии.
– Нет! – вскрикнула Танэла. – Не смей!
– Помилуй, прекрасная Кейна! – риттер опустил руку. – Неужто похож я на злого чаклуна? Над стольным городом, где правит твой державный отец, пройдет дождь, и не будет от этого беды. Однако же вы спросили, и я дал ответ. Дождь может быть простым, но может – огненным. Река может выйти из берегов или повернуть вспять. И земная твердь способна стать подобной воде…
– Сдвиг-Земля! – вырвалось у Кея.
– А разве не вы сотворили это двадцать лет назад? Разве не вы сотрясли землю у Денора? Не вы ли погубили тысячи людей?
Внезапно Велегост почувствовал стыд. Он не виновен в давней беде, он даже не знал об этом. Но ведь отец знал! И, может, не только знал!
– Тогда была война! – быстро заговорила Кейна. – И эту войну нужно было остановить, даже такой ценой! Это сделал Тай-Тэнги, огрский шайман! Но он умер! Умер два года назад! Перед смертью он велел передать отцу, что его Дверь закрыта навеки!
– Но эта открыта, о прекрасная Кейна! Сейчас твой отец хотел не подпустить к Двери меня, пусть и не задумывал я ничего злого, а через год пожелает, чтобы ты предотвратила новую войну…
– Нет… – неуверенно начала Танэла. – Он никогда… Я…
– Лоэн прав! – вздохнул Велегост. – Мы уже выпустили смерть на свободу. Тебе прикажут, сестра, и ты сделаешь.
Кейна не ответила. Все трое молчали, а перед глазами клубились темные тучи, сквозь которые беззвучно сверкали молнии. Савмат исчез, накрытый грозой.
Велегост вновь взглянул на кипящие облака, и внезапно понял, что он видит. Нет, не грозу! Не дождь, внезапно обрушившийся на Кей-город! Он видит свое будущее – такое же грозное, в тучах и пламени. Достаточно узнать, как обращаться с неведомой силой, и тогда… Сестра поддержит его, и он поведет на столицу не кметов с мечами и гочтаками, а тучи, готовые разразиться дождем. Огненным дождем! И перед этим будет бессильно все – интриги матери, хитрость брата, серебро Кеевых мужей. И сквозь огненный вихрь блеснет для него, для Кея Железное Сердце, Венец Кавада. Но это станет лишь началом! Огры, румы, лехиты – что они смогут против ЭТОГО?!
– Нет! – прошептал он, словно отгоняя нежить. – Нет! Нет! Никогда!
– Стригунок! Стригунок!
Сестра что-то говорила, трясла за плечо, Лоэн поддержал за локоть, помогая сесть, но перед глазами Кея по-прежнему стояли тучи, разрезаемые молниями. Его, Велегоста сына Войчемира, называют Железным Сердцем. Тогда, наутро после Битвы Солнцеворота, он поклялся, что больше никогда не прикажет убивать безоружных. Поклялся… Но потом, когда он узнал, что Венец достанется другому…
– Не должно употреблять эту силу во зло, – негромко заговорил риттер. – Лучше запереть Дверь навеки – и забыть о ней. Когда погиб славный Зигурд Змеебойца, предки мои закрыли Дверь, что была в земле Детей Тумана. И моя семья тоже закроет Дверь, когда враги ворвутся за наши стены. Однако же сколь жаль уничтожать великое чудо!
Лоэн задумался, а затем медленно провел рукой перед лицом Кея. Исчезли кипящие тучи, пропал Савмат, а вместо этого Велегост увидел легкое серебристое облако. Светящийся туман заструился со всех сторон, обволакивая тело, словно кокон. В висках застучала кровь, внезапно заныли зубы, в ладони вонзились сотни маленьких иголок…
– Не бойся, Кей! – послышался спокойный голос Лоэна. – Ждать недолго, и не принесет тебе это зла…
Велегост кивнул и прикрыл глаза. Что задумал риттер? По телу разливался сухой жар, начал ныть затылок, боль от невидимых иголок на миг стала невыносимой. И вдруг все кончилось. Кей открыл глаза. Вокруг ярко горели знакомые звезды, а рядом стояли два светящихся призрака. Лоэн улыбался.
– Прости, что не предупредил, о благородный Кей, однако же хотелось доказать сказанное прежде. Сила, которую скрывает Дверь, может многое – если не все. Способна она пробудить иные силы, что скрыты в нашей душе и в нашем теле. Не спрашивал я тебя, что сталось с твоим лицом, Кей Велегост, ибо не должно спрашивать попусту. И не сочувствовал, ибо такое сочувствие лишь унижает истинного риттера. Однако же теперь могу сказать, что Дверь, за которой ты видел только смерть, способна подарить надежду…
Ладонь уткнулась в изуродованный нос, легла на губы…
– Что? Что ты сказал, Лоэн?!
Риттер вновь улыбнулся, и Велегосту почудилось, что свет, идущий от сверкающей фигуры, на миг стал сильнее.
– Тело наше само способно лечить раны. Искусный знахарь не станет поить страждущего отваром из болотных лягушек или прикладывать к ране крысиное мясо. Должно лишь разбудить силы, что спят в каждом из нас. Теперь эта сила проснулась и в тебе, о благородный Кей. Небыстрое и непростое это дело, однако же не ошибусь, ежели скажу: через год, много – через полтора, быть твоему лицу таким, каким и должно, без шрамов и рубцов. И не благодари меня, ибо не мне обязан ты…
Велегост с трудом отнял руку от щеки, все еще не веря. Нет, такого не бывает! Даже боги не способны на это!
– И лечить возможно не одного, а целые села и даже народы. Так остановил дед мой, славный дукс Анхортас, Черную Смерть, что стояла у наших границ. И не однажды случалось это…
Лоэн резко взмахнул рукой. Черное небо засеребрилось мириадами ярких искр – и тут все пропало. В глаза ударило яркое солнце. Вместо светящейся сферы перед ними вновь была серая скала, покрытая белесым мертвым лишайником.
Кей с трудом перевел дух. Виденное казалось сном, даже – бредом. Но ведь это было! Ладони еще помнили следы уколов, слегка ныли виски…
– Ты – великий чаклун, Лоэн-гэру, – негромко проговорила Танэла, осторожно притрагиваясь к холодному камню. – Теперь я понимаю, почему тебя так боятся!
– Боятся? – риттер явно растерялся. – Меня нечего бояться, сиятельная! Ежели возжелаешь, научу и тебя, как открывать Дверь, ибо не так и сложно искусство это…
Кей молчал, хотя и понимал, что молчать нельзя. Нужно поблагодарить… Нет, поблагодарить можно и потом! Надо объяснить сейчас, пока они еще здесь, что Дверь нельзя оставлять открытой! Перед глазами вновь встали серые тучи, разрезаемые молниями…
Велегост быстро оглянулся, словно кто-то мог подслушать его мысли. Нет, он не желает зла – ни брату, ни матери. Он никогда не попросит сестру, чтобы та разбудила Смерть, убившую дядю Улада! Он никогда не разверзнет землю перед конницей брата, который посмеет посягнуть на Венец! Он не взбунтуется против отца…
– Стригунок! – рука сестры легко коснулась плеча, и Велегост вздрогнул, словно к горлу приставили холодное лезвие кинжала. О чем он думает? Сва-Заступница, о чем он смеет думать!
– Нам надо возвращаться, – первые слова дались тяжело, но дальше пошло легче. – Сестра, ты все узнала? Все, что велел отец?
Кейна неуверенно поглядела на Лоэна, затем кивнула:
– Я должна все рассказать Светлому. Лоэн, ты поедешь с нами в Савмат!
Последние слова прозвучали твердо, как приказ. Впрочем, риттер и не пытался спорить и лишь молча поклонился. На душе у Кея стало легче. 
– Надо возвращаться, – повторил он. – Нас ждут.
Имени Станы он называть не стал, но заметил, как на щеках Лоэна вспыхнул легкий румянец. Кей отвернулся, ладонь коснулась лица. Риттер обещал… Такие, как Лоэн, не лгут, но парень из неведомой земли мог просто ошибиться. Впрочем, разве дело только в разорванных губах и сломанной переносице! Недаром говорят, что любовь даруют боги…

* * *

Закатное солнце отражалось в гладкой стали. Сторожевой кмет был виден издалека, и Велегост облегченно перевел дух. Живы! До поляны, где ждал отряд, было далеко, но Кей уже пытался угадать, кто тот парень, что стоит на посту. Хорошо, если уцелели все – и десятник со смешным именем, и его кметы, и, конечно, синеглазая девушка. 
Хотелось подбодрить усталого коня, бросить его в галоп, но Кей сдержался и тут. Ничего не случилось, они возвращаются, целые и невредимые, сейчас он окликнет часового, пошутит, спросит, не соскучились ли…
Велегост узнал кмета. Кажется, его зовут Улог, он из-под Савмата, его отец – конюший в Палатах отца…
– Кей!
Голос был незнакомый – хриплый и тихий. Парень повернулся, на Велегоста взглянули полные боли глаза.
– Кей…
Руки похолодели, заныло сердце, но Велегост все же попытался улыбнуться:
– Чолом, Улог! Что невесел?
Кмет ответил не сразу:
– Чолом! Остался за старшего, Кей. Девушка жива. И… У нас гость…
Велегост кивнул, соскочил с коня и, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, шагнул вперед. Ноги скользнули по чему-то мокрому. Кей взглянул вниз – и еле удержался, чтобы не вскрикнуть. Да, он уже видел такое. И не раз, и не два. Но тогда кровь была на белом – на холодном зимнем снегу…
Трупы лежали на поляне – один на другом, тяжелые, недвижные. Никто не бросил оружия. Мертвый десятник сжимал в руке меч, из расколотого черепа стекал желтый мозг. Рядом лежала чья-то рука – оторванная, с красными нитками жил. Ленивые мухи неторопливо ползали по засыхающей крови. Велегост невольно отвернулся. Теперь он понимал, как погибли риттеры Зигурда…
– Вернулись…
Голос был знаком, но Велегост не спешил оборачиваться. Почему-то он ждал, что еще увидит этого человека. Может, не здесь, но обязательно увидит.
Странный старик сидел на земле, держа на коленях голову Станы. Девушка была без сознания, побелевшие губы сжались, светлые волосы закрывали лицо.
– Вы вернулись поздно. Но все же не опоздали. Маленькая госпожа жива.
Черные глазницы смотрели в упор, и Кею вновь показалось, что старик видит. Рядом еле слышно плакала Танэла. Лицо Лоэна было белым, как мел.
– Пусть она спит. Я сделал, что мог…
Одинак осторожно уложил голову Станы на землю и медленно встал. Тут только Велегост заметил, что на нем уже не белая рубаха, а красный, отороченный золотом плащ. В седых волосах неярко блеснула серебряная диадема.
– Ты напрасно не сказал нам правды, Зигурд сын Сигмонта, – негромко проговорил Лоэн. – Я догадался слишком поздно.
На миг Велегост почувствовал изумление, но тут же все сложилась в единую цепь. Мертвые риттеры, невидимые враги, потомок Зигурда Змеебойцы, соединивший два мир в один. И – Одинак, единственный, кто не боялся проклятого Кола…
– Вы тоже не сказали мне правды, – старик медленно покачал головой. – Когда я понял, что эти люди оставлены умирать, я пришел и пытался помочь. Что мог я еще сделать?
– Предупредить! Рассказать, что нас ждет! – не выдержал Кей. – Тебе мало того, что уже случилось?
– Рассказать? – в мертвых глазницах, казалось, вспыхнул огонь. – Разве это остановило бы тебя? Ты – не первый, кто пытался завладеть моим наследством! Просто ты более удачлив, чем прочие.
– Поистине, это нет так! – Лоэн шагнул вперед, в голосе звенел гнев. – Не ведаю я, кто ты – Зигурд или призрак Зигурда, но должен ты ведать, что все это принадлежало Детям Тумана! И ни ты, ни прадед твой, хоть и славен он был среди риттеров, не имели права передавать тайну другим!
– Добавь: другим людям, – в тихом голосе промелькнула насмешка. – Узнаю гордыню дэргов, Лоэн-гэру, сын Парса! Вы, нелюди, всегда боялись, что ваша тайна станет известна непосвященным!
Нелюди? Что за бред? Велегост, не понимая, повернулся к сестре. Та лишь пожала плечами, и Кею подумалось, что старик все же повредился рассудком.
– Поистине, злость не бывает правой! Мы всегда делились тем, чем владели, – Лоэн покачал головой. – И прадед твой должен был ведать это лучше прочих. Но многие тайны – поистине слишком тяжкая ноша. Что сделал ты, Зигурд, своим злым чаклунством? Впустил в наш Божий мир чудищ, коим нет имени и названия? Опустошил целый край? А после оставался на руинах, дабы прочие не проникли к Обдугаусу?
– А ты, Лоэн-гэру, всех спас, – бледные губы искривились усмешкой. – Радуйся, ворожба дэргов вновь оказалась сильнее. Но это ненадолго! Логра, твоя земля, уже пала, пала страна Детей Тумана, придет черед и дхаров! Пока же ухожу я, поистине отплатив добром за зло. Прощайте!
– Постой! – Велегост бросился вперед, но старик поднял правую руку, и тут же его высокая фигура начала бледнеть, медленно исчезая в вечерних сумерках. Вскрикнула Танэла, Кей закусил губу, чтобы не выдать страха. Лоэн вздохнул, пальцы коснулись лба, затем плеча…
– Прощай, злосчастный Зигурд, и да смилуется над твоей душой Тот, Которого ты не чтил! Однако же должен ли я объясниться, о благородный Кей? Ибо слова его…
– Ты ничего нам не должен, Лоэн! – перебила Танэла. – Лучше принеси воды, Стане плохо!
И тут только Велегост опомнился. Люди, нелюди! Они тут болтают!.. Он бросился к девушке, осторожно приподнял голову. Стана негромко застонала, губы дрогнули…
– Ничего, Стригунок! – Кейна опустилась на колени возле девушки, руки скользнули по виску, затем прикоснулись к бледной щеке. – Хвала Матери Сва, у нее просто обморок.
Подбежал Лоэн, неся в шлеме воду. Кей обмакнул руку, смочил сжатые губы. Стана вновь застонала, веки слегка дрогнули:
– Ты… Велегост, ты здесь? Ты пришел? Лоэн… Кейна… Вы вернулись? Мы… Я так ждала…
В первый миг Кей даже растерялся, не зная, что сказать.
– Я вернулся, Стана! Мы…
– Я знала… – синие глаза медленно открылись. – Ты ведь победил их всех? Этих… Этих страшных… Правда?
Велегост не нашел, что ответить, а девушка внезапно всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо. Кей сидел неподвижно, боясь даже пошевелиться, а Стана плакала, повторяя сквозь слезы одно и то же:
– Вернулся… вернулся… вернулся… вернулся…

Глава третья. Железное Сердце

Кнеж Савас был толст, усат и громогласен. Издали он походил на бочку – на очень большую бочку, по чьему-то странному недомыслию наряженную в богатый парчовый кафтан и увенчанную высокой красной шапкой. И гудел он подстать бочке, даже еще громче. В те редкие мгновения, когда кнеж пытался смирить свой голос, гудение не прекращалось, становясь лишь немного глуше.
– Давно, давно тебе, Кей, надо было меня позвать! Без моих гурсаров тебе вовек не справиться, клянусь Перкуном! Куда твоим заморышам до наших орлов! Всем вы, сполоты, хороши, да только трем вещам не обучены – рубиться, пить и хвастать!
Обижаться было нельзя. Кнеж был давним союзником отца, кроме того, толстяк явно шутил – маленькие глазки смеялись, а пухлая рука так и лезла крутить длинный седоватый ус. Усы у Саваса были приметные – длинные, как у бродников, к тому же выкрашенные в ярко-рыжий цвет. Правый, который явно крутить не полагалось, был лихо заломлен за ухо, украшенное большой серебряной серьгой.
Велегост и не думал обижаться. Кнеж честно выполнил обещание, приведя две сотни одетых в бронь латников в самое сердце Харпийских гор. Привел он и мастеров, сделавших невозможное – за неделю Лосиный Бугор превратился в настоящую крепость. И теперь довольный Савас водил Кея вдоль пахнущего свежей сосной высокого частокола.
– Глиной обмажем – век стоять будет! – пухлая ладонь похлопала по бревну. – Нет, Кей, не справиться тебе без лехитов! Даже если пить да рубиться научитесь, так, как мы, хвастать все равно не сможете!
Велегост улыбнулся – кнеж свое дело знал. Теперь его мастера строили вторую крепость у самой мадской границы. Через несколько дней дорога на закат будет надежна закрыта. 
– Хвастаться, говоришь? – Кей бросил взгляд на высокую деревянную вежу, на вершине которой еще возились плотники. – Так похвастай, кнеж!
Толстяк удовлетворенно хмыкнул. Миг – и в воздухе сверкнула голубоватая сталь.
– Погляди на этот меч, Кей! Такого меча ты нигде не сыщешь! Все разрубит – и сталь, и тонкий платок. Да не тем он хорош. Щербинку видишь?
Действительно, тонкое, как бритва, лезвие имело еле заметный изъян.
– Прадед мой, кнеж великий Лашко, исщербил этот меч о ваши ворота, когда вступал с войском в Савмат! И теперь во всей земле лехитской нет меча славнее!
Велегосту показалось, что он ослышался. Лехиты брали Кей-город? Когда? И кроме того…
– Исщербил, значит? – усмехнулся Кей. – О ворота?
– Истинно так, и порукой тому…
– Каменные ворота в Савмате построили только тридцать лет назад, при Кее Мезанмире. Или твой прадед его о дерево исщербил?
Толстяк крякнул, крутанул ус и внезапно захохотал:
– Вот я и говорю, не обучены вы, сполоты, хвастать!
…Все шло, как должно. Уже три дня Велегост был на Лосином Бугре, и за это время сделано немало. Сотня латников с тысячником Воротом ушла к мадской границе, дедичи во главе с Ворожко собирали своих кметов, а лазутчики в Духле внимательно следили за тем, что затевает глава Рады.
Хлопот было много, привычных, обыденных, и недавнее путешествие по страшному Колу теперь казалось странным сном. Никто в крепости не знал, куда ездил Кей, и почему из всего отряда вернулись только пятеро. Теперь их стало меньше. Улог, единственный из кметов, кто уцелел, умер на следующую ночь по возвращении. Заснул – а наутро рядом с товарищами лежал уже закоченелый труп.
Стана все еще не пришедшая в себя после случившегося, почти не показывалась из своего шатра, и Лоэн, которому не досталось работы на строительстве, проводил время в долгих беседах с Танэлой. Велегост заметил, что сестра заметно повеселела. Кейна рассказала брату, что Лоэн пытается объяснить, как управляться с Дверью. Румские слова не очень помогали, и риттер то и дело принимался что-то рисовать прямо на земле.
Каждую ночь Велегост ждал Айну, но поленка ни разу ни пришла. Днем же девушка держалась невозмутимо и строго, не говоря ничего сверх того, что полагается кмету.
Были и другие новости. Среди кметов, пришедших с Савасом, Кей сразу же заметил знакомое лицо. Этого молодого парня он встречал в Валине. Полусотник Чемер служил при дворе Палатина, но не тем славился. Чемер, единственный сын Кошика Румийца, считался достойным наследником своего знаменитого отца. Но Велегост вовсе не был рад. Наверно, Палатин прислал этого парня неспроста. Терпеть соглядатая под боком не хотелось, но Кей решил не ссориться раньше времени. На советах Чемер молчал, ни во что не вмешиваясь и не пытаясь ничего подсказывать. Бледное лицо дедича казалось равнодушным и даже сонным, словно Чемеру невыносимо скучно в этих глухих краях. Лишь однажды полусотник обратился к Кею с неожиданной просьбой: не может ли тот дать ему десяток плотников. А еще лучше – полтора десятка, да не простых, а из тех, что поопытнее. Люди требовались на строительстве, но среди новобранцев-харпов оказалось немало людей, умевших владеть топором и способных заменить мастеров-лехитов. Итак, нужные работники нашлись. Чемер коротко поблагодарил, небрежно добавив, что у него наметилось одно «дельце». Он так и сказал – «дельце», не пожелав, однако, ничего пояснять, Велегост же не стал настаивать. Стало интересно. Что задумал сын всезнающего Кошика?

* * *

Танэла поселилась в единственном доме, который уже успели выстроить. Правда, до крыши руки еще не дошли, поэтому поверх просто накинули плотную шатровую ткань. Не было и окон – только проемы, даже без рам, но Кейна не жаловалась. Лето было в разгаре, и ночью воздух не успевал остыть.
Когда Велегост зашел, сестра что-то увлеченно чертила на покрытой воском доске. Увидев брата, Кейна улыбнулась и отложила острый стилос.
– Письмо? – Велегост кивнул на восковку. – Кому пишешь, апа?
Танэла покачала головой:
– Учусь. Лоэн кое-что мне объяснил…
– Дверь?
Кей удивленно поглядел на доску. На ней ничего не было, кроме черточек и кружков. Кружки оказались разные – побольше и поменьше.
– Дверь, Стригунок. Я, конечно, очень глупая ученица, но думаю, через месяц-другой все же рискну приложить руку к скале. Дождь сразу не обещаю…
Велегост кивнул. На это он даже и не надеялся. Лоэн сам предложил помощь. Правда, как объяснил риттер, учиться придется не год и не два.
– Вот так и становятся чаклунами. – Танэла кивнула на восковку. – Знаешь, Лоэн считает, что это вовсе не колдовство. 
– Думаешь, Лоэн не чаклун?
Кейна усмехнулась:
– Я как-то спросила его. Он, бедняга, даже растерялся. По-моему, он не считает себя чаклуном. Для него Дверь – это вроде мельницы…
– Как?!
– Ну, понимаешь, чтобы стать мельником, тоже надо учиться.
Мельница? Вспомнилось черное, покрытое звездами небо, темные тучи над Савматом, острые вспышки молний…
– Мельники – они и есть первые ворожбиты, апа! Помнишь, что говорил тот старик?
– Что дэрги – нелюди, – спокойно кивнула сестра. – Помню. Знаешь, Зигурд куда больше походит на нелюдя, чем Лоэн.
Спорить не имело смысла, но ведь риттер и не пытался возразить старику!
– Рука, – напомнил он. – Его рука!
– Рука? – Кейна подняла ладонь, по лицу скользнула усмешка. – Выходит, что и я – нава или оборотень? Нет, Стригунок! Мы люди – и я, и ты, и Лоэн. Мы говорили с ним. Помнишь, ты сам рассказывал о Первых?
Кей молча кивнул. Вспомнилась темная поляна, старый Беркут – и светящаяся вежа, когда-то достававшая до Небес. Вежа, разрушенная Всадником-Солнцем.
– Наверно, и я, и Лоэн – потомки Первых, поэтому Дверь и слушается нас. Лоэн рассказывал, что у них есть легенда. Когда-то, очень давно, Бог сотворил землю, а затем слепил из глины первого человека.
– Как Золотой Сокол?
– Да, как Золотой Сокол. У Бога есть слуги – Посланцы. Они стали спускаться на землю и, как бы это сказать, подружились с некоторыми девушками…
– Угу!
– Вот тебе! – последовал звонкий щелчок, и Велегост потер ушибленный нос. – В следующий раз вообще ничего не буду рассказывать!.. Так вот, дэрги, Дети Тумана и дхары – потомки этих посланцев…
– …И девушек, – подсказал брат, с трудом уклоняясь от следующего щелчка.
– Поэтому они могут быть одновременно людьми и… не совсем людьми. Помнишь, какими мы видели друг друга у Двери? Лоэн называет это «эгно лхамэ» – «быть как свет».
Велегост кивнул. Да, они были как свет – серебристые призраки, горящие ровным холодным огнем. Тогда еще подумалось, что именно так выглядят боги…
– А еще он говорит, что некоторые из дэргов могут превращатья в чудищ, вроде наших чугастров. Будто бы их вождь Арх-тори…
– Постой-постой! – перебил брат. – Отец рассказывыал! Он когда-то встретил чугастра, а Патар Урс его потом расколдовал!
– Помню. Вот так, Стригунок! Так что если будешь себя плохо вести, твоя старшая сестричка превратится в чугастра и надерет тебе уши!
В такое, конечно, не верилось, но рассказ Танэлы заставил задуматься. Дэрги далеко, Дети Тумана, если верить Лоэну, сгинули в давние годы, но дхары – почти рядом, у Ольмина. Вспомнилось, что отец всегда одергивал тех, кто предлагал послать войско на полночь, дабы проучить лесовиков. 
Кей решил сам поговорить с Лоэном, но не успел. Поздно вечером, когда над лесом всходил тонкий серп луны, полуживой от усталости гонец принес весть, которую ждали, но все же надеялись не услыхать.
Духла восстала.

* * *

Военный совет затянулся заполночь. Ворожко, бледный, еле сдерживавший гнев, рассказывал долго, хотя все стало ясно с первых же слов. Рада, убежденная старым Беркутом, объявила войну Кеям. Кметы, стоявшие в Духле, перебиты все до единого, а харпийское ополчение уже занимает перевалы, чтобы идти на Лосиный Бугор.
Велегост слушал молча, время от времени поглядывая на тех, с кем придется идти на врага. Такое уже было – почти год назад. Только тогда на дворе стояла поздняя осень, и воевать предстояло не с харпами, а с Меховыми Личинами, которые уже шли, вырезав передовые заставы, прямо на беззащитную Тустань. У молодого наместника имелось всего полсотни кметов и триста безоружных ополченцев, и нужно было продержаться до подхода подкреплений, считая каждый день, каждый час.
Велегост помнил страх, застывший в глазах сиверских дедичей. Многим тогда казалось, что спасения нет. Никто еще не знал, что тихий парень с изуродованным лицом станет Кеем Железное Сердце.
Теперь все иначе. Кей видел – никто не боится. Напротив, люди рвутся в бой, и удержать их в крепости будет потруднее, чем разбить вооруженных дубинами и кольями харпийских козопасов. Да и сами харпы не едины. Ворожко сообщил, что громады на закате и полночи не поддержали мятеж, остальные колеблются, Духла может рассчитывать лишь на окрестные села и на многочисленную родню Беркута. Да, бояться нечего, но ведь бой предстоит не с чужаками, не с дикарями в звериных шкурах! Когда-то покойный дядя Сварг заливал кровью землю непокорных волотичей. Неужели настала очередь харпов?
Только под утро Кей закрыл за собой полог шатра. И тут же темная тень неслышно кинулась навстречу. Велегост замер, еще не веря.
– Айна?
Девушка молча ткнулась лицом ему в грудь, прижалась, обхватила крепкими, привыкшими держать меч, руками. Внезапно Кей почувствовал на своем лице ее маленькую ладонь. Он застыл, боясь, что сейчас ее рука отдернется, как от раскаленного очага, но поленка, все так же молча, гладила покрытое шрамами лицо, порванные губы, сломанный нос.
– Кей! Кей! Я прийтить…
Потом, когда у обоих уже не оставалось сил, они лежали на густом ворсе брошенных на землю шкур. Айна, словно кошка, прижималась к его плечу, что-то тихо шепча на своем непонятном языке, а Велегост, ни о чем не думая, смотрел на темный полог. Внезапно представилось, как он привозит поленку в Савмат, ведет в Палаты под изумленными взглядами Кеевых мужей. То-то лицо будет у Светлой Кейны! Еще год назад мать запретила младшему сыну жениться, пока старший, Сварг, не найдет себе невесту. Ну, а когда об этом услышит дядюшка Ивор в своем Валине!..
– Ты не думать обо мне, Кей Велегост!
В голосе Айны звенела обида, и он невольно усмехнулся:
– Думаю. Ты поедешь со мной в Кей-город?
Девушка вздохнула, чуть отодвинулась, привстала:
– Зачем Кей Велегост говорить? Я в Савмате делать нечего. Война кончаться, я вернуться в свой лес. Но пока я буду приходить к Кею. Теперь я буду снова нужна Кею. Эта девчонка теперь повесить, ты снова любить я…
– Что?!
Подумалось, что Айна перепутала непослушные сполотские слова. «Эта девчонка», конечно, Стана. Айна не забыла – и не простила. Но повесить? Что за бред?
– Я ждать – я дождаться. Харпы восстать. Сотник Хоржак приказать заложников под стража крепкая брать. Теперь эта девчонка висеть…
Он забыл! В суете, в хлопотах он напрочь забыл о заложниках! Зато не забыл Хоржак. Все верно, заложники для того и берутся, чтобы отвечать жизнью за верность своих родичей и господ.
– Почему… Почему ты хочешь ее смерти? – с трудом выговорил Кей. – Она же ничего тебе не сделала!
– Я слепая не быть, Кей Велегост! Я видеть, как эта девчонка смотреть на Кея! Если надо, я умирать за тебя, Кей! Но она умирать раньше.
Велегост понял – спорить бесполезно. Маленькая альбирша любила его, как умела. Да, она умрет за него без колебаний – и так же, без колебаний, затянет петлю на шее дочери Беркута.
В предрассветных сумерках сторожевой кмет узнал его не сразу. Резкий окрик. Парень вскинул копье – и тут же застыл, признав Велегоста. Заложников держали в одном из шатров. Ни острога, ни поруба в недостроенной крепости не было и в помине.
Оставалось похвалить бдительного часового, спросить, все ли спокойно, пошутить – и лишь после этого приказать привести заложницу. Кей знал – завтра же придется объясняться с Ворожко и, наверняка, с Хоржаком. Они не поймут – ни юный дедич, мечтающий о мести Беркуту и его семье, ни верный сотник. Идет война, а он, Кей Железное Сердце, отпускает дочь врага! Конечно, можно устроить «побег», но тогда пострадают и этот парень, и его десятник. Нет, лгать нельзя!
Стана, сонная и испуганная, радостно вскрикнула, бросилась ему навстречу и начала что-то быстро говорить, от волнения забыв, что Велегост не понимает по-харпийски. Переспрашивать не было времени. Кей взял девушку за руку и повел к воротам, где уже ждал один из кметов с оседланным конем. Вначале девушка не сопротивлялась, но, увидев открытые ворота, внезапно остановилась и, перейдя на сполотский, заявила, что никуда ехать не хочет, а хочет остаться здесь, с ними, с Велегостом и Кейной Танэлой. Бежать же ей незачем, скоро все устроится, Кей помирится с ее отцом, и они вместе вернутся в Духлу…
Кей попытался объясниться, но вышло только хуже. В синих глазах вспыхнула обида. Стана покачала головой, сказав, что все понимает, но не понимает лишь, почему Велегост считает ее неблагодарной. Он спас ей жизнь, стал ее другом – и теперь, когда началась война, она нужна здесь, потому что Велегосту будет трудно в чужой земле, а она сможет помочь. Ей почему-то казалось, что она, Стана, нужна ему…
Сердце дрогнуло, но Велегост пересилил себя. Ее не пощадят. Он сам не сможет пощадить дочь Беркута. Оставалось одно – приказать, резко, грубо, как приказывают нерадивому кмету. Дочь Беркута отшатнулась, в синих глазах была боль. Велегост подсадил Стану в седло, зачем-то поправил уздечку. Девушка отвернулась, вздохнула и, внезапно наклонившись, ткнулась губами в его покрытую шрамами щеку. Миг – и конский топот затих в предутреннем тумане. Велегост повернулся, чтобы приказать страже закрыть ворота…
– Напрасно, Кей!
Он вздрогнул, словно от удара. Человек в темном плаще, невысокий, слегка сутулый, стоял совсем рядом, в двух шагах.
– Я не спрашивал твоего совета, Чемер сын Кошика!
– Извини. Но в Духле ей опаснее, чем здесь. Что будет, когда мы придем туда?
Теперь голос улеба вовсе не казался сонным и равнодушным. Чемер говорил решительно, твердо, и этот тон заставил на мгновенье забыть о неприязни к посланцу Ивора.
– Любишь давать советы?
– К сожалению, – послышался негромкий смешок. – Отец мне долго объяснял, что Кеям давать советы опасно…
Велегост кивнул стражникам, и ворота медленно закрылись. До рассвета оставалось не меньше часа, и Кей понял, что все равно не заснет.
– Хочешь поговорить, полусотник? Хорошо, пойдем..
Они прошли в шатер. Велегост кивнул гостю на единственный табурет, а сам присел на лежавшую на земле шкуру. Рука нащупала что-то твердое. Фибула! Айна, уходя от него, спешила и просто накинула плащ, забыв застегнуться…
– Тоже не спится, Чемер?
Улеб кивнул:
– Работал. Потом почувствовал, что голова начинает пухнуть, и решил подышать воздухом. Извини, если влез не в свое дело, Кей, но когда мы возьмем Духлу…
– Хватит. Я понял.
Гнев прошел, сменившись острым любопытством. Улеб всю ночь работал – над чем? Почему он так уверен, что Духла падет? Но не это было главным.
– Зачем ты здесь, Чемер?
Узкие плечи дрогнули, вновь послышался негромкий смешок:
– Напросился сам. Палатин был не против, наверно, решил, что я стану его соглядатаем.
– А это не так?
Кей тут же пожалел о своем вопросе. Но Чемер, похоже, и не думал обижаться:
– И о чем я сообщу в Валин? Что харпы восстали, а ты разбил их в пух и прах? Это было ясно сразу. И очень хорошо, что они восстали сейчас.
Оставалось спросить «почему», но Велегост сдержался. Наверное, улеб имеет в виду, что мятеж подготовлен плохо. Беркут поторопился…
– Говорят, твой отец знает о войне все?
Чемер задумался.
– Пожалуй… Палатин Ивор – сильный и умный человек, но без моего отца он бы не стал тем, кто он сейчас.
– А ты что, хочешь помочь мне?
Подозрения вспыхнули с новой силой. Он не верит брату, не верит даже матери. Как же можно верить этому чужаку?
– И что ты хочешь предложить, полусотник?
Чемер покачал головой:
– Пока ничего. О войне ты знаешь больше, чем я. Но есть что-то, еще более важное, чем война.
Кей кивнул. Кажется, он начал понимать.
– Есть еще держава.
– Да. Держава. У румов есть целое искусство, они называют его «полития». Икусство строить державу. Строить – и управлять.
Велегост задумался. Улеб к чему-то клонит, на что-то намекает. Хотя, почему намекает?
– Ты хочешь стать советником Светлого?
Чемер покачал головой:
– У твоего отца сто советников, Кей. Нет, я не хочу быть советником Светлого Кея Войчемира. Я хочу стать твоим советником, Кей Велегост. И сейчас, и потом, когда ты будешь Светлым…
Разговор становился опасен. Даже с Хоржаком Кей не всегда решался говорить о Венце. Разве можно верить этому улебу? То, что он сказал – почти измена! Но любопытство все же взяло верх.
– Тебе надо было прийти к моему брату Сваргу. Я – младший сын.
– Ему не стать Светлым, Кей. Если хочешь, мы поговорим с тобой об этом позже, когда ты начнешь мне верить. Извини, я напросился к тебе в гости среди ночи…
Гость встал, явно собираясь уходить. Велегост вскочил, понял руку:
– Погоди! Ты сказал или слишком много – или слишком мало! Объясни!
Чемер помолчал, затем проговорил негромко, спокойно:
– Твой брат никогда не станет Светлым, потому что пастухи и землепашцы не смогут ужиться в одной державе. Тот, кто поверил в сказку о Великой Ории от Харпийских гор до Итля – уже проиграл. Ни огры, ни венты не поддержат его. Это первое. А второе… Вы, Кеи, считаете себя богами, но вы не боги. Вы делаете лишь то, что вам позволено – и богами, и людьми. Румы говорят: полития – искусство возможного. Если ты поймешь это, Кей, то победишь…

* * *

Наутро пришли новые вести. В селах, поддержавших Беркута, шли расправы с дедичами, отказавшимися примкнуть к мятежу. Но говорили и другое. На закате, возле мадской границы, собралась другая Рада. Громады не хотели войны и не спешили поддержать восставшую Духлу.
Все утро Велегост, велев страже никого не пускать в шатер, просидел у большой мапы, отмечая значками расположение мятежников. Он понимал – старый Беркут что-то задумал. Глава Рады умен и не станет действовать наобум. Велегост много раз пытался представить себя на месте Беркута. Он начинает мятеж, рискуя всем – властью, нажитым добром, жизнью близких. Начинает, хотя и знает, что власть Кеев в зените, и на помощь наместнику в любой момент могут прийти закованные в латы сполотские альбиры. Значит, нужна победа – быстрая, ошеломляющая, такая, чтобы Савмат надолго забыл о харпах…
Кей вновь взглянул на мапу. Вот она, Духла! Отсюда, с Лосиного Бугра, к ней ведут две дороги. Одна – горами, та, по которой они и добирались сюда, неудобная, опасная. Вторая же куда длиннее, зато путь ведет долиной – широкой, удобной для конницы. Три дня пути – и войско будет возле Духлы. Просто – очень просто. Слишком просто…
После полудня два отряда выступили в поход. Пышноусый Савас повел три десятка своих гурсаров по длинной дороге через долину, Хоржак же двинулся через горы, к перевалу. Велегост решил не спешить. Если обе дороги проходимы, Духлу можно будет взять в кольцо. Если же нет… Если же нет, следовало крепко подумать.
Тем временем в крепости становилось шумно. Пришли подкрепления – полторы сотни кметов, приведенные окрестными дедичами. Ворожко сиял – под его стягом с изображением барсука собралось уже не меньше шести сотен. С заката тоже пришли добрые вести. Вторая крепость уже стояла, и окрестные громады договорились с тысячником Воротом о мире. Даже мады прислали посольство, заявив, что не будут вмешиваться в дела Кеев, если сполотские войска не нарушат границу.
За всеми заботами Кей совсем упустил из виду Чемера. Вспомнил он о нем после полудня, когда улеб неожиданно попросил разрешения отправить кметов в ближайшие села. Оказывается, сыну Кошика потребовалась кожа – тонкая, крепкая, причем в немалых количествах, а также полотно, которым славились здешние ткачи. Велегост, в который раз удивившись, все же разрешил. Не утерпев, он прошел за крепостной частокол, где Чемер расположился со своими мастерами, но так ничего и не понял. Плотники превратили бревна в тонкие доски. Доски имели пазы и, как догадался Велегост, могли складываться во что-то отдаленно напоминающее оконные рамы. Чемер поглядывал на странные приготовления с совешенно невозмутимым, даже скучающим видом, похоже, ожидая прямого вопроса. Но Кей смирил любопытство, решив подождать. Улеб хочет его удивить? Что ж, пусть удивляет!
Разведка вернулась к вечеру. Первым прибыл Савас. Вид у лехита был весьма довольный. Подкрутив свой длинный ус, кнеж сообщил, что ехал весь день, но врагов так и не увидел. Не иначе, разбежались, заметив на дороге его славных гурсаров.
Велегост взглянул на мапу. Итак, дорога через долину свободна. Оставалось узнать, что видел Хоржак.
Сотник появился уже в полной темноте – злой, в окровавленной повязке вместо шлема. Из его людей вернулась только половина, но и это было удачей. Горная дорога оказалась перекрыта. Хоржак потерял десяток кметов, сам оказался ранен – и был вынужден повернуть назад.
Все стало ясно, но эта ясность не успокоила. По горам не пройти, зато путь долиной свободен – легкий, удобный. Велегоста словно приглашали, звали идти этой дорогой.
Тревога не уходила. Кей долго смотрел на мапу, а затем не выдержал и приказал позвать Чемера. Больше посоветоваться было не с кем: Савас да Хоржак хороши, когда надо сходиться с врагами лицом к лицу.
Улеб внимательно выслушал, бросил беглый взгляд на мапу, кивнул:
– Знаю. Я говорил с Ворожко, даже кое-что нарисовал…
На стол легла новая мапа, точнее, просто кусок белой ткани, украшенный черными и синими разводами.
– Ты ведь был в Духле, Кей?
Велегост всмотрелся. Такой подробной мапы у него не было. Вот она, Духла – несколько домиков, притаившихся возле толстой черты.
– Обрыв? – вспомнил он.
Тонкие губы улеба искривились усмешкой:
– Отвесный – шею сломать можно. Это на полночи. На полдень – гора, со стороны Духлы на нее не подняться…
Кей вспомнил – Стана рассказывала ему. Гора называется Верла, там, на самой вершине, находится какое-то древнее капище.
– Итак, Духла между горой и обрывом. Теперь дороги…
Голос Чемера звучал снисходительно, даже поучающе, но Кей и не думал обижаться. Этот странный улеб – зазнайка и гордец, но дело свое, похоже, знает.
– Одна идет вдоль горы на закат и дальше, к перевалу. Как я понял, ее хорошо охраняют. А вот вторая подходит с восхода…
Длинный палец указал на тонкую линию, которая шла по ущелью, затем поворачивала направо…
– Дорога через долину?
– Да. Очень интересная дорога, Кей! Всем хороша, а то, что последний ее отрезок проходит вдоль обрыва – мелочь, – Чемер усмехнулся. – Правда, тут есть еще речка…
Речка тоже была обозначена – синей краской, чтобы не спутать. Велегост вспомнил, отряд переходил ее по мосту. В памяти осталось и странное название – Опир. А вот и мост! Правда, теперь его наверняка сожгли – или разобрали.
– Река спускается в долину, там даже, кажется, целый водопад, а дальше течет на восход…
Чемер замолчал, выжидательно глядя на Кея.
– Что еще? – понял тот.
– Тропа. Обычная козья тропа. Или овечья. Но человек пройдет.
Тропа, обозначенная на мапе прерывистой линией, шла от входа в ущелье к подножию Верлы.
– Здесь, и только здесь на гору можно подняться. Я все правильно понял, Кей?
Велегост невольно удивился. Похоже, улеб думает, что его решили проверить. Или наоборот, сам Чемер хочет посмотреть, понимает ли Кей Железное Сердце такие простые вещи? Ущелье, дорога, река, водопад…
– А как думаешь ты, полусотник?
Сын Кошика удивленно пожал узкими плечами:
– Думаю? В этом ущелье можно погубить даже десятитысячное войско! Мне казалось, что ты хочешь поговорить о горе.
Велегост вновь взглянул на мапу. Тропа! По ней можно подняться на гору, не заходя в ущелье. Конница не пройдет, но пехота сможет. А дальше? Отвесные склоны, разве что по веревке спуститься можно. Да и стража в Духле дремать не будет.
– Что посоветуешь, Чемер? Подняться на гору?
Темные брови улеба поползли вверх:
– А что еще? Часть людей, конечно, придется послать в ущелье. Тех, кто тебе не очень нужен. И хорошо бы нарядить кого-то в твой плащ. Пусть их лазутчики решат, что ты поверил. В общем, придется потерять где-то четыре десятых войска…
Тонкие губы Чемера вновь еле заметно скривились, и Велегост внезапно почувствовал острую неприязнь к этому холодному равнодушному парню. Четыре десятых! Наверно, он мастер играть в Смерть Царя, где на доске стоят деревянные фигурки.
– Это то, что ты хочешь предложить?
– Я? – удивился Чемер. – Мне казалось, что ты и сам так решил, Кей. Я лишь хотел сказать тебе, что с горы спуститься можно. Думаю, я все успею подготовить.
Вспомнились странные деревянные дощечки. Спуститься? Этот улеб что, решил выстроить лестницу?
Спрашивать он не стал. Кажется, сыну Кошика можно верить. И в том, что спуск с Верлы возможен, и в четыре десятых, которым суждено погибнуть. Значит, опять придется выбирать! Кого оставить, кого послать на смерть…
– Можно придумать что-то другое, – неуверенно проговорил он.
– Переговоры? – удивился Чемер. – Но зачем? Этот мятеж – подарок богов, Кей! Все твои враги собрались вместе, их не придется выискивать долгие годы по одному! Всегда следует проявить вначале твердость, и лишь потом мягкость.
– Так учит твоя полития?
– Да!
Невозмутимость исчезла, Чемер заговорил быстро, горячо:
– Правителю всегда приходится проливать кровь, Кей! Но лучше сделать это сразу, уничтожить врагов, а потом править спокойно. Чем более кровавым будет начало, тем спокойнее – конец! Первая кровь забудется быстро, зато потом, когда все успокоится, казнить врагов следует с осторожностью и только тогда, когда это не вызовет большого недовольства…
– А если вызовет? – усмехнулся Кей. Рассуждения улеба показались ему пустыми. И это он называет искусством!
– Тогда следует наряду с виновным казнить и невинного, но того, кто не люб народу и знати. Лучше всего обвинить их в одном и том же…
Велегост поморщился. Похоже, дядюшка Ивор так и поступает. Нет, ему не нужна подобная мудрость. А если спросить о другом?
– Ты хочешь давать советы, Чемер? Тогда представь, что у меня есть оружие. Тайное – и страшное, какого еще не знал мир. Могу ли я применить его сейчас?
Об этом он думал с самого утра, даже хотел поговорить с Лоэном. Но – не решился… 
– Оружие? – глаза улеба сузились. – Надеюсь, ты шутишь, Кей! Применять его сейчас, против этих дикарей? Тогда оно перестанет быть тайной. Побереги его на потом…
Странно, Чемер совсем не удивился. Удивился Велегост. Что имеет в виду этот улеб? Что станется «потом»? Нападение неведомого врага – или что-то совсем иное?
– Итак, четыре десятых, Чемер?
– Четыре десятых, Кей. Отправь их долиной, а остальное доверь мне. Твои кметы будут в Духле следующей же ночью.
Улеб вновь улыбнулся, и Велегосту стало не по себе. Этот парень считает людей на десятые доли. Но ведь так поступает и он сам, разве что слова, которые приходится говорить перед битвой, звучат иначе. Чемер, по крайней мере, не лжет.

* * *

Вокруг снова стояли горы – молчаливые, спокойные, но на этот раз на покрытых травой опушках нельзя было увидеть даже овец. Войско шло третий день, а долина была все так же пуста. Села, попадавшиеся по пути, стояли безлюдные, а на месте некоторых темнели лишь кучи свежего пепла. Харпы уходили в горы, унося и сжигая все, что могло послужить врагу.
Велегост привстал в седле, оглянулся. Войско растянулось на сотни шагов – конница, пехота, громоздкие возы обоза. Из Лосиного Бугра вышла почти тысяча кметов. Правда, больше половины не имели доспехов, да и вооружены были не лучше беркутовских ополченцев. Зато эти «легени» хорошо знали родные горы и пользы от них могло быть куда больше, чем даже от славных гурсаров кнежа Саваса.
Сам кнеж ехал чуть сзади. На этот раз бочка оделась в сверкающую сталь. На Савасе была толстая бронь с острыми крыльями за спиной и глухой шлем, закрывавший лицо вместе с усами. Столь же грозно выглядели и его гурсары – стальные птицы на закованных в железо конях. По сравнению с ними сполотские кольчуги смотрелись бледно, но Кей знал, что в бою его сотня не уступит лехитам. Итак, две сотни латников, сотня скверно вооруженных дедичей на неуклюжих клячах и шесть с лишним сотен молодых парней с копьями и луками. Немало, совсем немало, если не помнить, что старый Беркут собрал не менее трех тысяч.
Врагов могло быть и больше, но случилось то, на что Кей и рассчитывал. Рада, собранная громадами заката и полдня, прислала послов, предлагая мир. Новый глава Рады со странным именем Кураш, обещал платить дань – но не Беркуту, а непосредственно Кею. Выгода была очевидна – в последние годы Духла оставляла себе почти четверть того, что собирала со всех громад.
Велегост вновь оглянулся. Сестра ехала чуть сзади, рядом с Лоэном. Кей так и не смог уговорить Танэлу остаться в крепости. На Кейне была знакомая кольчуга и все тот же шлем, скрывавший пышные косы. Лоэн же надел свои сверкающие латы, вновь став похожим на «железного человека». Велегост вздохнул – когда начнется бой, удержать горячего риттера будет трудно. Лоэном рисковать нельзя. И не только потому, что парень из далекой земли нравится его сестре.
Послышался топот. Кмет из передовой заставы возвращался, подгоняя плетью взмыленного коня. Велегост насторожился. Хоржак выехал вперед, махнул рукой, подзывая посланца, затем резко развернул коня.
– Впереди, Кей! Хе! Не меньше пяти сотен!
На лице сотника играла мрачная усмешка. Рана на голове, обернутая грязной повязкой, все еще кровоточила, и Хоржак был не прочь поквитаться. Кей кивнул, разрешая, и глаза сотника радостно сверкнули. Резкая команда – и всадники начали разворачивать строй.
Велегост решил не вмешиваться. Пять сотен мятежников – невеликая сила против его латников. Что же задумал Беркут? В широкой долине пехоте делать нечего…
Сполотская сотня уже развернулась в лаву. Замысел Хоржака становился ясен. Враги, конечно, будут ждать атаки…
Велегост кивнул Лоэну, порывавшемуся проехать в первый ряд, велев оставаться на месте, и повернулся к сестре. Танэла вопросительно взглянула на брата, и Кей покачал головой. Бояться нечего. Это еще не настоящий бой. Настоящий – впереди.
Сзади послышалась громкая команда по-лехитски. Кнеж Савас, не дожидаясь приказа, разворачивал своих гурсаров. Велегост вновь поглядел вперед, в сторону врага. Харпы перегородили долину, но их было слишком мало, два-три человека в ряд, без шлемов, без доспехов.
– Поистине, дивлюсь я сим простолюдинам! – Лоэн подъехал ближе, подняв тяжелое решетчатое забрало. – Не иначе Господь лишил их разума!
Велегост не ответил. Да, полтысячи козопасов в серых куртках – легкая добыча для двух сотен латников. Неужели Беркут не понимает? Нет, тут что-то не так…
Передовая сотня выстроилась. Хоржак повернул коня, лицо кривилось ухмылкой:
– Хе! За дураков принимают, Кей! Впереди, в траве!
Велегост всмотрелся, но ничего не заметил. Трава по двум сторонам дороги стояла высокая, нетронутая, и нужны были рысьи глаза сотника, чтобы разглядеть там хоть что-нибудь.
Хоржак вновь усмехнулся и подъехал к сотне.
– Вперед! Шагом!
Лава двинулась, мерно, неторопливо. Усатый Савас вопросительно взглянул на Кея, но тот помотал головой. Рано! Гурсарам еще найдется дело.
Теперь оставалось одно – ждать. Велегост выехал в первый ряд и надвинул на голову шлем. День был жаркий, и Кей невольно поморщился. Только бы Хоржак не вздумал раньше времени гнать коней!
Но сотник не спешил. Латники медленно приближались к застывшему в ожидании строю. Чего ждут харпы? Безоружную толпу ничего не стоит растоптать, даже не вынимая мечей из ножен. Что там увидел Хоржак? Трава стояла недвижно, высокая, начинающая желтеть, но вот сбоку что-то еле заметно колыхнулось – раз, другой…
Сотня Хоржака перешла на рысь. До врага оставалось не больше трехсот шагов. Сейчас! Если эти медведи и в самом деле что-то задумали…
Трава колыхнулась, и перед строем вырос новый ряд в серых куртках. Лучники! Велегост усмехнулся – угадал! Впрочем, это не хитрость, против сполотского доспеха стрелы хороши только вблизи…
Стрелы взлетели в воздух неровной редкой волной. Кей покачал головой – стреляли козопасы скверно. Конница даже не замедлила ход, воины прикрывались щитами, вот один упал, затем еще, еще. Но остальные двигались дальше. Велегост прикинул, сколько раз эти увальни успеют выстрелить. Один, от силы – два. И это все?
Второй залп был удачнее, но кметы Хоржака были уже совсем рядом. Велегост заметил, как мчавшийся впереди сотник налетел на одного из стрелявших, толкнул конем, рука с мечом резко дернулась. Через несколько мгновений уцелевшие лучники бежали назад, чтобы укрыться за строем своих товарищей, но конники догоняли, рубили с налета, втаптывали в траву. До харпов оставалось не больше полусотни шагов. Велегост затаил дыхание. Или он ничего не понимает в войне, или…
Или! Серый строй колыхнулся. Миг – и первый ряд ощетинился сотнями копий. Даже не копий – огромных заостренных кольев. Ряды сомкнулись, издалека долетел кромкий крик…
И словно в ответ послышалась громкая команда. Лава застыла, как вкопанная. Кей усмехнулся – молодец, Хоржак! А сейчас – самое главное!
Кметы соскакивали с коней, строясь в редкую ровную цепочку. Харпы вновь закричали – громко, уверенно, но Велегост уже знал – это кричат мервтецы. В руках сполоты держали гочтаки. Сейчас Хоржак скомандует: «Целься!»…
Первый залп Кей пропустил. Он лишь заметил, как дрогнул вражеский строй, как колыхнулись копья. «Капли» из «свиного железа» били в упор. Велегост покачал головой – с пятидесяти шагов «капля» пробивает стальные латы. Все! Конец!
Но харпы не хотели умирать. Над долиной стоял крик – громкий, отчаянный. Строй колыхнулся и двинулся вперед. Последний шанс – добежать, выбить врага из седла, ударить клевцом…
Кметы продолжали стрелять – раз за разом, целясь тщательно, как на учениях. До врага оставалось не более десятка шагов, когда послышалась новая команда, и сполоты вскочили в седла. В землю ударили сотни копыт. Резкий поворот – всадники мчались назад. Но вот лава остановилась, кметы спешивались, наводили гочтаки…
Кей повернулся, ища взглядом Саваса, но лехит был уже рядом. Усы возбужденно топорщились, щеки налились краской.
– Вперед!
Кнеж оскалился и махнул рукой. Солнце блеснуло на стальных крыльях. Гурсары мчались на врага – неодолимые, беспощадные, как сама смерть. Бой кончался. Харпы бросали копья, строй распался, уцелевшие бежали прочь, но сотня Хоржака уже вскакивала в седла, готовясь догонять. Велегост отвернулся – теперь действительно все…
Пленных не было. В горячке боя зарубили всех – даже раненых. Кметы пересмеивались, вытирали окровавленные мечи, водили по кругу запаренных лошадей. Можно было двигаться дальше, но Кей внезапно почувствовал тревогу. Нет, что-то не так! Какой смысл бросать людей под конские копыта? Не безумец же Беркут!
– Умные люди!
Велегост вздрогнул, узнав голос Чемера. Он оглянулся – на лице улеба играла снисходительная улыбка.
– Умные?
Сын Кошика пожал плечами:
– Этот старик… Беркут, кажется? Он так трогательно пытается не пустить нас в долину! Я чуть было не поверил!
Велегост удивился, но вдруг понял – улеб прав. Пустая дорога может вызвать подозрения, и Беркут послал на верную смерть сотни своих «легеней»…
– Не забывай про гору, Кей!
Велегост вновь удивился, но тут же вспомнил. Гора Верла, на которую можно подняться по козьей тропе. Подняться – но не спуститься…
Верлу увидели уже в сумерках. Долина стала уже, впереди показались высокие скалы, за которыми начиналось ущелье. Гора возвышалась слева, огромная, покрытая густым темно-зеленым лесом. Внизу, под горой, была Духла, невидимая из долины, но уже близкая – протяни руку, достанешь!
Велегост не спешил, приказав разбивать лагерь и выставить усиленную стражу. Их ждали. Над одной из скал вспыхнул огонек дальнего костра, к темнеющему небу взвился столб черного дыма. Разговоры и шутки стихли, кметы осторожно оглядывались, но вокруг было по-прежнему пусто.
Наступала ночь – прохладная, тихая, но спать не ложились. Костры горели, однако никто не сидел возле них. Велегост приказал зажечь огней с запасом, чтобы невидимые лазутчики сбились со счету. Хитрость старая, но верная. Теперь Беркут трижды подумает, прежде чем попытаться напасть!
Узкий серп молодой луны стоял уже высоко, когда Кей приказал воеводам собраться у шатра. Костра не зажигали. Свет нужен для мапы, но мапа уже не требовалась. Все и так рядом – ущелье, Духла, гора…
– Духла рядом, – Кей кивнул в сторону невидимых в темноте скал. – Что будем делать?
Молчание длилось недолго. Послышалось знакомое «Хе!».
– Как рассветет, конницу вперед, Кей! Через час будем там! – в голосе Хоржака звенело нетерпение. – На дороге они нас не остановят!
– Пошли моих гурсаров! – прогудел Савас. – А то хлопцы уже скучают! Порубим песью кровь!
Остальные молчали. Кей услышал, как рядом вздохнула Танэла.
– Все согласны?
Он ждал, что отзовется Чемер, но улеб промолчал. Похоже, сын Кошика не спешил откровенничать перед остальными. Велегост вновь поглядел в сторону ущелья. Где-то там – Духла. Наверно, Беркут тоже не спит в эту ночь. Что задумал хитрый старик? Хоржак, Савас, Ворожко, да и остальные уже поверили в легкую победу. Внезапно Велегост вспомнил Стану. Может быть, девушка где-то там, у обрыва, и тоже смотрит сейчас в темноту. Рука невольно коснулась лица, и Кей вздохнул. Ничего не изменилось. Похоже, Лоэн все же ошибся.
– Сделаем так. Войско делится на три части. Я беру с собой четыре сотни и иду прямо на Духлу, по ущелью…
Четыре сотни. «Четыре десятых войска». Именно так советовал ему улеб.
– Две сотни поднимаются на гору. Их поведешь ты, Хоржак.
Ответом был недоуменный вздох.
– Выступишь за два часа до рассвета. Ворожко даст тебе проводников. Возьмешь с собой полусотника Чемера…
– Мне нужно двадцать человек, – быстро проговорил улеб. – Нужно перенести… кое-что.
«Кое-что»! Странные деревянные дощечки и куски кожи везли на трех повозках. Интересно, что все-таки задумал этот хитрый парень?
– Кей! – теперь в голосе Хоржака слышалась тревога. – Но зачем? Что я буду делать на горе?
– Ждать. Ждать – и смотреть. Если я возьму Духлу – возвращайся. Если нет… Если что-то случится – ждешь до ночи. Ночью спустишься вниз и атакуешь Духлу. Там отвесный склон, спуститься нельзя, но ты спустишься. Когда будешь готов, подашь знак – три костра – или пришлешь гонца…
И вновь все недоуменно молчали, но в этом молчании уже ощущалась тревога.
– Хорошо, Кей, – негромко вздохнул сотник. – Если что-то случится, ночью я буду в Духле.
– Ты, кнеж, останешься с четырьмя сотнями здесь. Прикроешь, если попытаются ударить в тыл. Все остальное скажет тебе Кейна Танэла. Будешь выполнять ее приказы. Со мной пойдет Ворожко и его люди. Вопросы?
Никто ни о чем не спросил. Велегост встал, коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти.
– Если Кей позволит…
Чемер оглянулся, быстро шагнул вперед:
– Прошу прощения, Кей, но в ущелье должен пойти кто-то другой. Прикажи ему надеть твой плащ…
Улеб не говорил – шептал, и Велегост внезапно стало смешно:
– Плащ? А, может, и голову?
Вновь захотелось спросить о том, что задумал сын Кошика, но Кей сдержался. Он верил улебу. Но даже если его замысел не удастся, Хоржак найдет выход.
Ночью тяжелый полог шатра колыхнулся. Айна неслышно скользнула внутрь, тонкие сильные руки легли на его плечи.
– Я притить! Я притить, мой Кей!
Ладонь поленки скользнула по его изуродованному лицу. Велегост отстранился, мягко перехватил руку.
– Не надо! Тебе… Тебе неприятно…
Девушка негромко рассмеялась:
– Ты бывать очень глупый, Кей Велегост! Но я не спорить с тобой. Эта ночь – последняя ночь быть. Нам спорить – глупо быть!
– О чем ты?
Последняя? Сердце замерло. Конечно, чего он ждал? Странно, что Айна не бросила его раньше!
Девушка легла рядом, прижалась всем телом, вздохнула:
– Глупый, глупый Кей! Я не оставлять тебя, Кей Велегост! Просто сегодня я слышать моя мама. Она звать меня – долго звать. Она петь колыбельную…
Вначале Велегост не понял, но затем вспомнилось: мать Айну погибла много лет назад.
– Завтра будет бой, Кей Велегост – я знать! Я быть с тобой рядом…
– Погоди! – он привстал, осторожно отстранился. – Если ты веришь в это… В такую чушь… Тебя нельзя идти в бой! Ты останешься с Кейной Танэлой.
Поленка вновь рассмеялась – негромко, невесело:
– Тогда тебе придется меня убивать, мой Кей! Я обещала быть рядом с Кей Велегост, и я быть с тобой рядом. Но я тебе говорить – не надо нам спорить. Я хочу, чтобы ты любить меня – долго, всю ночь. Я очень любить тебя, мой Кей! Очень любить! И здесь – и в Ирии. Говорят, там души терять память. Но я всегда помнить о мой Кей – даже там!..
Айна вновь прижалась к нему, обняла, мягкие губы скользнули по покрытой шрамами щеке. Велегост закрыл глаза, и внезапно подумал, что сам записал девушку в «четыре десятых». Ее – и сотни других. Он сам поведет их на смерть. И внезапно то, что еще совсем недавно виделось ему долгом, показалось просто подлостью.
…Ему снился лес. Высокие сосны тянулись к полуденному солнцу, на большой поляне стоял цветастый шатер, его окружали кметы в свекрающих кольчугах. Велегосту подумалось, что он видит во сне сиверскую землю, которую довелось изъездить из края в край, но лица кметов были незнакомы, у пояса не висел дедовский меч, а вместо привычного красного плаща на Кее была грязная белая рубаха. Велегост успел удивиться, и тут понял, что он уже не стоит, а бежит, в руках у него гочтак, а перед ним мелькают изумленные бородатые лица. Внезапно все исчезло. Он стоял рядом с девушкой, на которой была такая же белая рубаха, и лицо ее было совсем рядом. Кей решил, что видит Айну, но тут же понял, что ошибся. Нет, не Айна, не Стана, но тоже почему-то знакомая. Вспомнить он не успел – рука с гочтаком дернулась, и Велегост понял, что сейчас выстрелит. Он даже видел, куда попадет «капля» – прямо в горло, наверняка. И тут пришел страх. Он не хотел убивать! Не хотел!.. 

* * *

Утро выдалось ясным, на траве блестела роса, обещая жаркий день, а высоко в безоблачном небе неслышно кружили чернокрылые ласточки. Скалы – огромные, серые, издали похожие на больших неуклюжих медведей, остались позади. Отряд въехал в ущелье. Слева нависала громада Верлы, справа, сколько хватало глаз, тянулись острые каменные зубья. Отвесные склоны зеленели пятнышками травы, каким-то чудом выросшей на сером камне. Велегост невольно поморщился – за эти недели он уже успел невзлюбить ущелья, так похожие на разверзтые каменные могилы.
Слева послышался глухой шум. Кей невольно оглянулся, но тут же вспомнил. Водопад! Вот он – сверкающая стена воды между острыми каменными зубьями. Яркое солнце отражалось от ровной трепещущей поверхности, горя разноцветным огнем маленьких радуг. Вода заливала огромную каменную чашу, переполняя ее и устремляясь вдаль, к противоположному концу ущелья.
Велегост вспомнил мапу. Все верно, теперь дорога пойдет слева от речки, пока не пересечет ее возле подъема. Но для этого надо проехать до самого конца. Что же придумал Беркут? Подъем за ущельем пологий, засаду ставить бессмысленно…
– Духла! Духла, Кей!
Ворожко, ехавший рядом, махнул плетью, указывая куда-то наверх. Кей поднял голову. Высоко, над серым склоном, чернели острые зубья частокола. Велегост смерил взглядом высоту и покачал головой. Не подняться. Такое только птице под силу!
– Кей! – сын Добраша бросил взгляд на недосягаемый поселок и нахмурился. – Нам с тобой надо договориться, Кей! Когда мы возьмем Духлу…
– Тогда и поговорим!
– Нет! Поговорим сейчас! Духла и все племя Беркута должны быть уничтожены! Полностью! Пока будет жив хоть один, пусть это даже ребенок, земля харпов не покорится!
– Всех, кто выше тележной чеки, – негромко проговорил Кей. – Так?
– Тележной чеки? – Ворожко вначале не понял, затем радостно усмехнулся. – Правильно! И я постараюсь, чтобы чека была над самой землей! А главное – достать Беркута! Его и все отродье! Всех! Здесь больше не будет громад, Кей! Править будем мы, дедичи! И, клянусь богами…
Казалось, его услышали. Дрогнула земля. Зашелестели тронутые с места камешки, словно предвещая близкий гром. И гром грянул – оглушительный, сбивающий с ног. Испуганно заржали лошади, воздух потемнел, подернулся пылью…
– Кей! Кей! Сзади!
Велегост так и не понял, чей это голос. Осадив и наскоро успокоив обезумевшего коня, он резко обернулся. Вот оно!
Горловина ущелья исчезла, скрывшись за гигантской тучей серой пыли. Пыль клубилась, уходила к самому солнцу, и сквозь нее стало проступать что-то черное, плотное.
– Скалы! Они обрушили скалы!
Вначале Кей не поверил. Но вот пыль чуть поредела, и Кей еле слышно помянул Заступницу-Сва. Самое время…
Скалы исчезли, словно сваленные чьим-то могучим ударом. Исчезло и ущелье – там, где был проход, теперь громоздилась чудовищная масса каменных глыб.
– Промахнулись! – Ворожко уже пришел в себя, юное лицо кривилось ухмылкой. – Вот дураки!
Кметы тоже начали успокаиваться. Смерть опоздала, прошла мимо. Послышались шутки, кто-то засмеялся. Но Кей оставался серьезен. Дураки? Промахнулись?
И тут мелькнула догадка – смутная, еще неопределенная. Ущелье, река, водопад…
– Вперед! – он повернулся, взмахнул рукой. – Коннице – в галоп! Остальные – бегом!
До конца ущелья было еще далеко. Кей понимал – не успеть. Разве что коннице. Доскакать, вырваться из каменной могилы…
Ударили копыта. Кметы, еще ничего не понимая, гнали лошадей. Велегост прижался к теплой конской шее, моля Сва-Заступницу подождать, отвести руку, готовую ударить. Серые камни на краю ущелье приближались, казалось, еще немного, и дорога вырвется из теснины. Копыта стучали, упругий воздух бил в лицо, темное горло прохода росло, высокий скальный венец уже бросал свою тень…
– Стой! Стой! Назад!
Он не услышал, даже не увидел – почувствовал. Медленно, медленно, словно во сне, черная каменная глыба над проходом сдвинулась с места…
– Назад! Назад!
Теперь они мчались обратно, в спину уже гремело, тряслась земля, грохот закладывал ушли…
– Стой!
Они успели. Каменная смерть, обрушившаяся со скального венца, никого не задела. Успели, чтобы увидеть – выход исчез, погребенный под гигантским завалом.
Кметы, все еще не понимая, испуганно оглядывались. Подбегала пехота – растерянные «легени» в светлых рубахах.
– Опять промахнулись, Кей!
Ворожко смеялся – он тоже еще ничего не понял. Велегост вздохнул:
– Не промахнулись. Ловушка!
– Ловушка? – Ворожко покрутил головой, пожал плечами. – Почему? Разберем завал…
И тут только до него начало доходить. Парень побледнел, снова оглянулся:
– Река! Мать богов, река!
Кей кивнул. Он понял сразу. Все, как и предсказывал Чемер. Ущелье, водопад, река. Да, здесь можно погубить и десять тысяч, но, кажется, обойдется и «четырьмя десятыми». Не понадобятся ни стрелы, ни клевцы. Завал перекрыл течение, и теперь вода начнет заливать ущелье. Их утопят – как крыс.
И тут сверху, от черных бревен частокола послышался крик – громкий, победный. За ними следили. Следили – и теперь дали волю радости. Тут же вспомнилось: «Пусть твои люди держатся подальше от полуночного склона…» Духла как раз на полночи…
Кей вновь окинул взглядом ущелье. Река взбухла, кое-где мутная вода уже начала выступать из берегов. Конечно, ущелье велико, чтобы заполнить его водой, потребуется время, но долго ждать не придется. Как только вода дойдет до колен, и люди, и лошади уже не смогут воевать. По отвесным склонам не подняться. Течение быстрое, уже через несколько часов вода покроет дорогу. Сколько они продержатся? День? Три дня?
Что-то говорил Ворожко – быстро, горячо. Кей обернулся.
– Надо возвращаться! Идти к завалу. Мы переберемся!
Велегост кивнул, разрешая, но надежды было мало. Горцам не привыкать перебираться через каменное месиво, но Беркут, наверно, предусмотрел и это.
Своим всадникам он приказал оставаться на месте. Латная конница здесь бесполезна, но если у Ворожко получится, они подоспеют вовремя.
Две сотни «легеней» в светлых рубахах быстрым шагом двинулись к краю ущелья, туда, где еще совсем недавно стояли серые скалы. Велегост взглянул наверх – Духла молчала…
– Кей должен снимать плащ!
Он обернулся – Айна! Скуластое лицо поленки было спокойным, выдавал лишь взгляд – напряженный, острый.
– Зачем?
– Кей должен снимать плащ! – упрямо повторила девушка. – Плащ красный! Сверху видеть! Сверху стрелять! Я отвечать за жизнь Кей Велегост!
Кей посмотрел наверх, в сторону черного частокола. Стрела не долетит, но Беркут может придумать что-нибудь другое. Красный плащ хорошо заметен…
– Нет! Меня должны видеть кметы. Видеть, что я не боюсь.
Поленка отвернулась и, не сказав больше ни слова, отъехала в сторону. Кей хотел окликнуть, поблагодарить за заботу, но слов не нашлось. Он взял девушку с собой. Взял – хотя и понимал, что ждет их всех…
Издалека послышался крик. Велегост посмотрел в сторону завала. Светлые рубахи уже карабкались наверх, но вот в воздухе мелькнуло что-то темное. Стрелы!
Кметы Ворожко не сдавались. На смену упавшим становились другие, светлые рубахи медленно ползли вверх. Но вот дрогнула вершина. Громадный камень неспешно, словно нехотя, пополз вниз, затем другой, третий. Снова крик – но уже полный отчаяния. Кметы в светлых рубахах падали, сметаемые каменным градом, катились вниз, на них сыпались стрелы…
Кей подозвал десятников, приказав найти места повыше, куда можно будет поставить лошадей. Нужно продержаться до ночи. Хоржак, наверно, уже все знает. До ночи… Но Беркут, надо думать, предусмотрел и это. Спуститься с Верлы можно – хотя бы на веревках, но внизу, конечно, ждет засада…
Бой у завала все еще продолжался – горячий, безнадежный. Кметы Ворожко опять ползли наверх, упорно, словно муравьи. Но невидимый враг был начеку. Воздух потемнел от стрел, а затем с острого гребня вновь двинулись вниз громадные камни. Велегост вспомнил, как легко, почти играючи, они перебили тех, кто пытался остановить их в долине. Теперь роли поменялись…
– Кей! Кей! Назад!
Айна? Велегост обернулся – рука девушки указывала наверх, в сторону частокола. Маленькие фигурки возились возле чего-то большого, неровного…
– Назад! Назад!
Кметы тоже заметили. Послышался недружный крик. Пехотинцы отбегали к противоположному краю ущелья, всадники торопили коней. Вовремя! Огромный камень уже катился вниз по склону, срывая редкие колючие кусты. Велегост замер – на мгновение почудилось, что неровная громада несется прямо на него, чтобы ударить, сбить с коня, раскатать по земле неровным кровавым пятном. Нет, пройдет левее! Кей облегченно вздохнул. Камень, подпрыгнув на небольшом уступе, обрушился в воду, но не остановился, а покатился дальшей – мокрый, с прилипшей к бокам дорожной пылью. Наконец, глыба медленно, словно нехотя, ткнулась в противоположный склон ущелья и замерла.
Сверху вновь раздался крик, но теперь он звучал иначе. Велегост поглядел на черный частокол, но маленькие фигурки уже исчезли. Похоже, камень, сброшенный вниз, оказался единственным. Кей представил, каково было его волочь через всю Духлу, и покачал головой. Поистине, ненависть придает силы!
Что-то негромко ударилось о землю возле самого берега. Велегост усмехнулся – стрела! И здесь не угадали, слишком высоко, да и расстояние приличное. Нет, тут их не достанут.
Еще несколько стрел бессильно ткнулись о берег Опира. Кметы уже приходили в себя, выстраиваясь возле противоположного склона. Старшие вопросительно глядели на Кея, но тот не спешил. Что там у Ворожко?
Светлые рубахи уже возвращались – толпой, безо всякого строя. Сосчитать было трудно, но Велегост видел – вернулись не все. Хорошо, если половина. Он взглянул на речку. Берег исчез, вода, ставшая вновь чистой и прозрачной, уже лизала края дороги.
– Кей! Кей!
Ворожко подскакал ближе, тяжело дыша. Шлем исчез, на лбу краснела свежая ссадина, светлые волосы спутались.
– Кей! Мы… Мы…
– Видел! Вы сделали, что могли.
Лицо дедича исказилось гневом, глаза блеснули:
– Беркут! Это все он! Я его, гада этого, живьем жечь буду! Кей, когда стемнеет, мы попытаемся снова. Мы прорвемся!
Велегост поглядел наверх, на недоступную Духлу, и покачал головой:
– Они будут ждать. Подождем и мы…
Вокруг стояла тьма, лишь где-то далеко вверху неясно светили бледные звезды. Ущелье утонуло во мгле. Было тихо, только время от времени слышался негромкий плеск. Вода была всюду – под ногами, под копытами коней. Пока еще она почти не мешала, доходя лишь до щиколоток. Но этого хватало – кметы угрюмо молчали, даже сполоты явно пали духом. Велегост понимал – к утру, когда вода дойдет до колен, в бой уже никого не пошлешь. Жаль, что нельзя поговорить с Хоржаком! Велегост отдал бы пару лет жизни за несколько слов. Но такого не могут даже боги…
Рядом с Кеем неподвижно застыла в седлах охрана. Конь Айны стоял рядом, бок-о-бок, и Велегост ждал, что поленка заговорит. Но девушка молчала. Она даже не смотрела в его сторону, глядя куда-то вдаль. Кей хотел окликнуть Айну, но так и не решился. Сейчас она – просто кмет, берегущий своего вождя. Да и говорить не о чем. Велегост вдруг подумал, что если уцелеет, обязательно привезет Айну в Савмат. Интересно, что скажет отец? Когда-то Светлый сам рассказал сыну о поленках, потомках древних Воительниц. Велегост улыбнулся, представив, как он входит в Кеевы Палаты, ведя Айну за руку. Мать пусть тоже увидит. То-то порадуется!
Рядом захлюпала вода. Подъехал Ворожко, устало потер лицо:
– Пора, Кей?
Велегост покачал головой. Ждать, ждать! Что там у Хоржака?
– Я… Можно с тобой поговорить, Кей? Один на один?
Велегост удивился, но не стал спорить. Они отъехали в сторону, Ворожко оглянулся, вздохнул.
– Мы… Дедичи харпийской земли решили собраться – как только возьмем Духлу. Ты знаешь, мы никак не могли договориться, но теперь, кажется, удалось. Мы выберем старшего дедича, того, кто будет помогать тебе править харпами…
Кей улыбнулся:
– Тебя?
– Ну… – Ворожко замялся. – Наверно. Мой род очень древний…
– Поздравляю!
Кажется, он сумел сдержать усмешку. Сын Добраша явно смущен. Но это пока. Пройдет.
– Я… Я не о том, Кей! Мне поручили поговорить с тобой. Сейчас. Это важно!
– Важнее Духлы?
– Да! – твердо ответил дедич. – Важнее! Те крысы, что сидят там, – рука указала на невидимый в темноте частокол. – Они уже мертвецы! Даже если погибну я, все равно власть голодранцев кончилась! Отныне земля харпийская вновь принадлежит Кеям. Поэтому мы должны знать…
Он умолк, собираясь с мыслями, затем заговорил неторопливо, взвешивая каждое слово:
– Беркут умен. Вначале он пытался пугать харпов тобой, Кей. Но быстро понял, что ошибся. Голытьба любит сильную власть. Настоящую, не ту, что рождается в крике на площадях. Его посланцы утверждали, что ты заберешь легеней в свое войско, а девиц – в свой терем. В результате в каждом селе уже спорят, кому идти первому…
Дедич коротко рассмеялся.
– О дани говорить не приходится. Беркут собирал столько, что ни я, ни ты не решимся. Тогда он стал говорить другое – будто сполоты уже покорились ограм. Твоя мать – дочь хэйкана, Кей. Здесь об этом знают. Об этом, и о том, что твой брат скоро сам станет хэйканом. Извини, но это так…
Кей кивнул. Обижаться не на что, все правда. Вспомнился Чемер с его «политией». «Пастух и землепашец никогда не будут жить в одной державе.»
– Но что вам сделали огры? Здесь же их не было!
– Были! Очень давно, когда пал Великий Валин. Но их помнят, Кей! И теперь Беркут пугает всех, что вскоре сюда прискачут страшные косоглазые разбойники, потащут красных девиц на арканах куда-нибудь за Денор, а всех остальных заставят пить кобылье молоко. Он говорит, что об этом ему сообщили верные люди в Валине…
Велегост зло усмехнулся. Ай да дядя Ивор!
– Мы не верим в эту чушь. Но мы хотим, чтобы харпами правил Светлый Кей Ории, а не Великий Хэйкан. Если твой брат станет Светлым…
– Погоди! – Велегост даже растерялся. – Но мой отец жив! Он правит Орией!
– Да пошлют боги долгую жизнь Светлому Кею Войчемиру! Но, увы, все мы смертны. Кто станет его наследником? Если Огрин Сварг, то мы не хотим жить в такой стране. Лучше договоримся с мадами. Они по крайней мере не пьют кобылье молоко. Мы, харпы, хотим жить в Ории, а не в Огрии. Я не прошу ответа немедля, Кей. Но тебе придется что-то решать…
Что-то решать! Яснее сказать невозможно. Харпийские дедичи предлагали Венец ему, младшему сыну. Выходит, если Великий Хэйкан Сварг попытается стать Светлым, против него выступит не только Валин? Его, Велегоста, наверняка поддержат сиверы, да и многие сполоты. Ивор намекал, что сумеет договориться с Коростенем…
Велегост попытался отогнать страшные мысли. Нет, нет! Он не должен даже думать о таком! Двадцать лет назад сыновья Мезанмира залили страну кровью Но ведь теперь крови не будет? Достаточно открыть Дверь…
– Кей! Смотри!
Рука Ворожко указывала куда-то вверх, в сторону Духлы. Велегост вздрогнул, вспомнив о каменном гостинце, но в голосе дедича не было страха. Ворожко был удивлен, даже поражен.
– Вот! Птица!
Птица? В темном безлунном небе мелькнуло что-то еще более темное, на мгновенье заслонив бледные звезды. Черная тень неторопливо скользнула над краем ущелья. Вначале показалось, что это громадный орел, но Велегост вспомнил – орла ночью не увидишь. Да и не бывает таких орлов!
Черная птица парила над ущельем, то снижаясь, то поднимаясь выше. Громадные крылья были неподвижны, да и полет казался странным. Так птицы не летают!
Вокруг послышались возбужденные голоса. Кметы снимали с плеч гочтаки, кто-то уже начал натягивать тетиву лука.
– Стойте! – крикнул Кей. – Не стрелять!
Черная птица снизилась, пройдя над самыми головами. Кей замер, не веря своим глазам. Орел нес в когтях человека! Нет, орла никакого не было! Летел человек! Человек, над которыми темнели громадные черные крылья…
– Не стрелять! – вновь крикнул Велегост. Этот крик подхватили, кметы сбегались со всех сторон, кто-то махнул рукой, и тут из поднебесья донесся ответный крик. Черное крыло наклонилось, резко дернулось и внезапно камнем пошло вниз.
– А! – крикнул кто-то, и наступила тишина. Человек падал, крылья, только что несшие его, теперь тянули смельчака к земле. Громкий треск, плеск воды – и река жадно схватила в свои объятия то, что упало с неба.
Растерянность длилась недолго. Кметы бросились вперед, громко расплескивая сапогами воду. Велегост с трудом перевел дыхание. Тот, кто прилетел к ним на черных крыльях, упал с небольшой высоты, значит, мог уцелеть.
– Жив! Жив!
Кметы, стоявшие по пояс в воде, возбужденно махали руками. Кей улыбнулся – смельчаку повезло. Но кто же это?
Человека подняли, помогли стать на ноги, вывели из воды. Вслед за ним несли крылья, точнее, одно огромное крыло, с которого свисали оборванные кожаные ремни. Велегост ударил коня каблуком и поспешил навстречу. Человек-птица был высок, широкоплеч, и хотя тьма не позволяла увидеть лица, внезапно показался знакомым. Но ведь этого не может быть!
Человек остановился, отстранил державшие его руки. Короткий поклон.
– Приветствую тебя, о благородный Кей, и поистине радостна эта встреча…
– Лоэн!
Велегост соскочил с коня, бросился к риттеру, обхватил за мокрые плечи.
– Лоэн-гэру? Ты?! Откуда?
Риттеру он приказал оставаться с Танэлой и кнежем Савасом. Оставалось лишь подивиться.
– Ежели скажу я, что с небес, то будет это лишь половиной правды, – Лоэн весело улыбнулся. – Вся же правда в том, что прибыл я с горы, что именуется Верла, и прибыл с добрыми вестями.
Растерянность прошла. Каким-то чудом риттер научился летать, но о чуде можно будет поговорить потом. Верла? Что там?
Кей махнул рукой, приказывая кметам вернуться на посты, и покачал головой:
– Ты, кажется, ослушался приказа, риттер?
– Увы! – Лоэн по-прежнему улыбался. – Ибо не в мочь было отсиживаться мне, когда те, кого чту я друзьями, рискуют жизнью. Отправился я с отрядом храброго Хоржака, и прибыли мы на гору еще утром, как встало солнце. Помня приказ твой, начали мы искать спуск, но тщетно. Хоть и была там в прежнее время тропа, однако же спуститься можно было лишь по вервию, ибо поистине круты склоны Верлы. Вервие же сие обрезано было, внизу же поставлена верная стража, числом немалая…
Велегост кивнул. Крутой склон, веревка, по которой спускались пастухи, стража. Можно сбросить новое «вервие», но харпы поднимут тревогу, а Духла совсем рядом…
– Посему решили мы ждать темноты, однако же не в бездействии. Ибо мудрый человек из земли улебской по имени Чемер озаботился о том, что поистине столь просто, сколь и прекрасно.
Они подошли к крылу, и Велегост осторожно коснулся черной поверхности, словно перед ним и вправду лежала раненая птица. Вот для чего Чемеру нужны были плотники – а заодно и прочная кожа! Тонкая, но крепкая деревянная рама, кожаные ремни, обтяжка из темного полотна.
– Неужели это… летает?
Риттер покачал головой:
– Поистине нет, ибо летают лишь птицы да Посланцы Господни. Однако же может сие крыло парить, хоть и трудно с непривычки такому, как я, управлять небесным конем. Десять крыльев сделал мудрый Чемер. Как стемнело, девятеро воинов, духом храбрых и телом легких, вызвались спуститься вниз, к подножию Верлы. Трое погибли, и поистине риттерской была их кончина. Шестеро же спустились благополучно, и с превеликой дерзостью обнажили мечи, дабы расчистить нам путь. Стоит ли говорить, что не ожидали бунтовщики их удара, и сбросили мы вервия, о коих тоже позаботился мудрый Чемер. Не прошло и часа, как сотни наши были уже внизу. Я же решил уподобиться птице и пролететь над Духлой мятежной, дабы сообщить тебе, благородный Кей, эту радостную весть. Знай же, что сейчас храбрый Хоржак уже ведет своих кметов на бунтовщиков злокозненного Беркута…
Велегост бросил взгляд на невидимую во тьме Духлу. Если Хоржак ворвется в поселок, ему придется туго. Две сотни против нескольких тысяч. Значит, план надо менять. И побыстрее!
– Ворожко! Сюда!
Велегост прикинул, сколько у него осталось. Три с небольшим сотни – мало! Но выбирать не приходилось.
– Берешь половину – и ко входу в ущелье. Я – к выходу. Встретимся в Духле!
Ворожко кивнул, лицо искривилось в усмешке:
– Я знал, что боги за тебя, Кей Велегост! Мои легени говорят, что с нами теперь сам Небесный Всадник!
Велегост бросил взгляд на Лоэна, скромно отошедшего в сторонку, но не стал спорить. Пусть «легени» верят в Небесного Всадника!
– Боги за нас, Ворожко! И да помогут они нам дожить до утра!
Дедич вновь улыбнулся, махнул рукой и вскочил на коня. Велегост проводил его взглядом, повернулся к застывшим в ожидании кметам:
– Вперед! Да поможет нам Сокол! На Духлу!
Впереди, за утонувшими во тьме, высокими бревенчатыми домами, были враги. Ночь молчала, но Велегост знал, как обманчива эта тишина.
Бой шел всю ночь, все утро, весь долгий жаркий день и стих только к полуночи, когда силы иссякли, и наступила короткая неверная передышка. Заснули все, кроме часовых, но Велегосту не спалось. Бой не отпускал, в ушах все еще стоял крик – отчаянных крик сотен людей, сцепившихся насмерть среди узких улочек Духлы. Харпы стояли насмерть. Не помогала ни выучка, ни стальные латы, ни отчаянная смелость. Удалось лишь оттеснить мятежников из полуночной части поселка – и это было все. Наутро предстоял новый бой, и Велегост понимал, что ждет его кметов. У Беркута оставалось не менее двух тысяч, а сполотов вместе с лехитами Саваса и «легенями» Ворожко – не больше семи сотен.
Кей вновь поглядел в сторону невидимого врага. Наверно, Беркут тоже не спит, готовясь к завтрашней схватке. Кеево войско вырвалось из западни. Вырвалось – но не победило. 
Внезапно совсем рядом послушался негромкий шум. Кто-то шагнул из темноты, узкоплечий, в коротком военном плаще. 
– Кей! Можно с тобой поговорить?
Стража заступила путь, но Велегост, узнав Чемера, махнул рукой, веля пропустить улеба. В суете боя они так и не смогли поговорить.
– Ждешь благодарности, полусотник?
– О чем ты? – сын Кошика явно удивился. – А, о крыльях! Не стоит, Кей! Такие крылья давно известны в земле Чуго, отец как-то дал мне одну фолию, там был рисунок. Нет, я пришел не за благодарностью. Ветер с полночи, Кей!
Велегост устало потер лоб. Опять загадки? Да, ветер с полночи, прохладный, сильный. Наконец-то можно вздохнуть полной грудью!
Чемер покачал головой:
– Жалеешь их? Напрасно! Под утро Беркут нападет, и нам придется отступить. Их слишком много, Кей!
– Жалею? – Велегосту показалось, что он ослышался. – О чем ты, полусотник?
– Ветер с полночи! – повторил улеб. – Мы на полночи, Беркут – на полдне. Дома деревянные, загорится сразу!
На миг Велегост даже растерялся. Жечь? Но ведь…
– Там женщины и дети, Чемер! Их тысячи!
– А нас несколько сот. В Ночь Солнцеворота твоя рука не дрожала!
Кей еле сдержался, чтобы не ударить улеба прямо в кривящийся усмешкой рот. Как смеет этот наглец!..
– Там были враги, полусотник! Звери! Харпы – не Меховые Личины! Они – наши подданные, такие же венты, как ты и я!
– Нет! – усмешка исчезла, маленькие глаза смотрели в упор. – На Четырех Полях ты воевал с дураками, Кей! С дураками, которые сунулись не в свою берлогу. Враги здесь! Беркут собрал всех, кто смеет спорить с Кеями. Сожги их – и пусть пепел разлетится по всей Ории!
И вновь Велегост еле удержался, чтобы не ударить, не закричать. Пепел? Дай такому Ключ… Нет, об этом страшно и подумать!
– Так учит твоя полития? Пролить море крови, чтобы потом прослыть добрым?
Чемер хотел что-то ответить, но Велегост не стал ждать. Кровавая мудрость улеба вызвала тошноту. Но сын Кошика прав в одном – к утру бой начнется снова. Надо что-то решать. Кей вновь взглянул в сторону затаившегося во тьме врага и направился обратно в лагерь, заранее жалея, что придется будить Хоржака.

* * *

– Они не ответят, Кей!
В голосе сотника слышалось раздражение. Велегост понимал Хоржака: уже больше часа они ждут, что скажет Беркут, но мятежники по-прежнему молчат. И, наверно, не просто молчат – подтягивают свежие силы, укрепляют улицы и готовят оружие, чтобы с рассветом начать все сначала.
– Беркут не сдастся. А если и пообещает – то обманет.
Велегост пожал плечами. Он сделал, что смог. Посланец передал Старшому Рады его волю – поутру сложить оружие и выйти из Духлы. Мертвых не воскресишь, но уцелевшие смогут жить дальше.
Кей терпеливо ждал. Беркут – не безумец. Никакая свобода не стоит тысяч жизней. Тогда, в Ночь Солнцеворота, у Кея Железное Сердце не было выбора, но сейчас еще не поздно. А может – мелькнула страшная мысль, – и на Четырех Полях надо было рискнуть и пощадить страшных чужаков, упавших на колени перед Кеевым Орлом? Может, он просто испугался? Ведь и Меховые Личины – не безумцы и не людоеды. Уже потом ему рассказали, что на далекой полночи начался голод, и у Личин просто не было выбора…
– Велегост сын Войчемира! Кей Велегост, ты здесь?
Голос из темноты крикнул по-харпийски. Хоржак предостерегающе поднял руку, но Кей не стал ждать:
– Я здесь! Что вы решили?
– Подойди! С тобою будет говорить Беркут, Старшой Рады!
– Хе! – Хоржак покрутил головой. – Может, им еще и оружие отдать? Кей, это ловушка!
Велегост задумался. Да, идти опасно. Но что будет, если он останется здесь, слишком ясно. На кону тысячи жизней – и сполотов, и харпов.
– Я иду! Не стреляйте!
Темные силуэты домов приблизились, в предрассветной мгле промелькнула чья-то черная тень.
– Стойте! Кей Велегост, дальше ты должен идти один!
Велегост обернулся – они отошли уже далеко. Дальше – враг.
– Беркут здесь?
– Я здесь, Кей Велегост! – знакомый голос звучал спокойно, чуть насмешливо. – Кажется, нам теперь есть о чем поговорить?
– Да!
Велегост решился и шагнул вперед.
– Хорошо! Подними руку, чтоб я мог тебя увидеть.
Кей удивился, но все же поднял правую руку. И тут же послышался знакомый свист. Что-то ударило по стальному зерцалу, отбросило назад…
– Стреляйте! – в голосе старика звучало торжество. – Смерть Кеям!
– Смерть! Смерть! – повторили десятки голосов. Снова свист – и левую руку обожгла боль. Уже падая, Велегост понял – гочтак. Значит, у харпов есть не только луки да клевцы!
– Смерть! Смерть! – орали харпы, и словно в ответ послышалось дружное:
– Кей! Кей! Спасайте Кея!
Подбежала охрана. Его подхватили, заслонили собой. Рядом яростно ругался Хоржак, выдирая застрявшую в кольцах кольчуги стрелу. Кто-то упал, послышался негромкий стон, а харпы продолжали посылать стрелу за стрелой. Спасла темнота. Уже через несколько шагов целиться стало трудно, и уцелевшие смогли вернуться живыми.
Велегост с трудом снял шлем. Голова гудела, пульсировала болью. «Капля» не смогла пробить прочную сталь, но изрядно оглушила. Раненая рука занемела, кровь текла по запястью, капала с пальцев. Хоржак, продолжая ругаться, уже рвал чьи-то рубаху, чтобы наскоро перевязать рану. Кей поморщился – глупо! Как глупо!
На шум уже сбегались кметы, появился сонный Савас с мечом наголо, но Кей махнул рукой, приказав возвращаться назад. Ничего не случилось. Он даже не ранен – так, царапина! Он порадовался, что здесь нет сестры. Еще в начале боя он отослал Танэлу вместе с Лоэном к ближайшему перевалу. Чтобы горячий риттер не вздумал вернуться, Велегост дал ему десять латников, велев охранять пустую дорогу.
Когда перевязка была окончена, Велегост хотел поговорить с воеводами, но внезапно почувствовал, как кто-то тянет его за руку.
– Кей! Можно тебя?
Голос Хоржака звучал странно – тихо и растерянно. Еще ничего не понимая, Велегост кивнул и прошел вслед за сотником за ближайший дом. Здесь собрались кметы, о чем-то тихо переговариваясь, а посреди, прямо на земле лежал темный плащ, из-под которого торчали остроносые огрские сапоги. Сердце дрогнуло.
– Кто?
Ему не ответили, и это молчание почему-то показалось самым страшным. Велегост медленно опустился на колени, рука потянулась к краю плаща, замерла.
– Нет…
Он уже понял. Все понял…
Лицо Айны было спокойно и сурово. Побелевшие губы кривились, как будто последняя боль не отпустила поленку даже после смерти. Скрюченные пальцы словно тянулись к горлу, в котором торчал обломок стрелы.
«…Я очень любить тебя, мой Кей! Очень любить!» Ладонь привычно скользнула по изуродованному лицу, и Кей еле удержался, чтобы не завыть от боли, как воет смертельно раненый волк. Безумие! Безумие, что Айны больше нет! Безумие, что он послал ее в бой, не уговорил, не приказал! Он слишком привык к ней, к тихой храброй девушке, неправильно выговаривавшей сполотские слова…
Что-то говорил Хоржак, но слова проносились мимо, не задевая сознания. Боль росла, перехлестывала через край, мутила разум. Айна выжила прошлой ночью, чтобы погибнуть сейчас – не в бою, не в жаркой сече. Проклятый Беркут все-таки попал ему в сердце!
Велегост поднял неподвижную ладонь девушки, прислонил к щеке, замер, затем поцеловал холодные губы и резко встал.
– Всех! Сюда!
Крик заставил людей отшатнуться, кто-то бросился в темноту, громко повторяя приказ. К Велегосту уже бежали старшие кметы, появился Савас, прибежал сонный и растерянный Ворожко.
– Слушайте все! – голос Кея окреп, налился металлом. – Что ждет мятежников, посягнувших на власть Кеев?
Тишина длилась миг – не больше, и вот прозвучало глухое, негромкое:
– Смерть!
– Что ждет псов, кусающих руку, что их кормит?
– Смерть! Смерть!
Велегост глубоко вздохнул. Смерть! Это же кричали те, кто убил Айну…
– Я предложил этим псам пощаду, но они сами выбрали свою участь!
– Смерть им, Кей! Смерть!
Растерянность исчезла, глаза кметов горели радостью, словно у охотников, обложивших дичь.
– Ветер с полночи! Приказываю сжечь это осиное гнездо! Тех, кто вырвется – рубить без пощады! Всех! Всех, кто выше тележной чеки!
Ответом был радостный вопль. Вспыхнул факел, за ним другой. Кей обернулся, бросил взгляд на обреченную Духлу:
– И да помогут нам боги! Сокол!
– Сокол! Сокол! Без пощады!
Крик ширился, гремел, темнота отступила, отброшенная трепещущим пламенем факелов. Велегост устало закрыл глаза, но свет проникал даже сквозь плотно сомкнутые веки. И вдруг он увидел поле, покрытое грязным, истоптанным снегом, редкий строй кметов, и молодого парня, которого только что назначил сотником. Сейчас Кей отдаст приказ, глаза волотича вспыхнут яростным огнем, и он поведет остатки сотни в ночь, чтобы убивать, убивать, убивать. Всех, кто выше тележной чеки. Всех! Всех…

* * *

Под сапогами чавкала липкая грязь. С утра пошел короткий дождь, загасивший последние угли, и пепелище затянуло удушливым сизым дымом. Наконец, дым исчез, и люди смогли войти через черный остов сгоревших ворот в то, что когда-то было Духлой. Поселок сгинул, превратившись в угли и пепел. Сквозь запах гари уже пробивался иной дух – удушливый смрад сотен разлагавшихся трупов.
Духла горела два дня. Ветер с полночи гнал пламя к обрыву, превращая дома под соломенными крышами в гигантские костры, чадящие густым черным дымом. Спасения не было. Тех, кто вырывался из огня, ждала скорая смерть от мечей и гочтаков. Наиболее отчаянные пытались спуститься в ущелье, но и там ждала погибель – сотня «легеней» Ворожко встречала беглецов острыми кольями. Над гибнущим поселком стоял дикий нестихающий крик сотен голосов. Он не смолкал ни днем, ни ночью, и стих лишь на третью ночь, перед тем, как пошел дождь.
Велегост неторопливо ехал по сгоревшей улице к центру, туда, где стоял дом Беркута. Ему уже доложили, что прочный камень уцелел, сгорела лишь крыша, но удушливый дым сделал свое дело – живых найти не удалось. Среди трупов нашли двух сыновей Беркута, но сам старик сгинул, то ли погибнув в огне, то ли каким-то чудом найдя дорогу в близкие горы.
Рядом, бок-о-бок, ехала на своем сером коне Танэла. Глаза Кейны, не отрываясь, смотрели на черные руины, лицо казалось бледным и неподвижным. Лоэн ехал чуть сзади, внешне спокойный, невозмутимый. Кей догадывался, что риттеру из далекой земли доводилось видеть такое. Может, и не раз, и не два.
Сполоты и лехиты молчали, некоторые даже хмурились, зато харпы, из тех, что пришли с Ворожко, не скрывали радости. Они обшаривали сгоревшие дома, выискивая уцелевших, но мстить было некому. Повсюду были лишь трупы – почерневшие, уже начавшие тлеть.
Улица осталась позади, копыта коня ударили по мокрому камню. Площадь уцелела – гореть на ней было нечему, только у деревянных идолов, вкопанных возле большого каменного дома, обгорели усатые лица. Сам дом чернел выбитыми окнами. Дверь висела на одной петле, а изнутри слышались возбужденные голоса – кметы обшаривали каждый закуток, надеясь найти спрятанное добро.
– Так и должно быть, Стригунок? – Кейна грустно усмехнулась и кивнула на мертвый дом. – После победы?
Велегост только пожал плечами. Ответил Лоэн:
– Поистине так, о прекрасная Кейна! И не бывает зрелища страшнее, ибо ненависть уходит, жалость же возвращается в сердца. И не радуешься ты даже гибели злейшего врага.
Внезапно крики стали сильнее. Кто-то выбежал на крыльцо, махнул рукой:
– Кей! Кей! Нашли! Здесь живые!
Велегост ударил каблуком коня, поспешив вперед. А на высокое крыльцо уже тащили чьи-то неподвижные тела – одно, другое, третье.
– В подвале прятались, Кей! Хитрые! Ничего, сейчас попляшут!
Велегост соскочил с коня, взбежал на крыльцо. Перед ним лежали трое в белых, испачканных сажей рубашках. Бледные лица казались неживыми, но вот веки одного из парней дрогнули, послышался негромкий стон.
– Это Хован, сын Беркута! – Ворожко подбежал, склонился над неподвижным телом. – Не ушел, мерзавец! Кей, разреши!
– Брат! – шепнула Танэла, но Велегост молча покачал головой. Эти люди уже мертвы. Как сотни других. Как Айна. Даже если он запретит, их все равно убьют. Смерть вырвалась на волю.
Хован начал приходить в себя, застонал, приподнял голову. Но его уже схватили, грубо вздернули, поставили на ноги. Шею захлестнула веревка. Миг – и пленного потащили наверх, на второй этаж. Короткая возня, крик – и дергающееся в конвульсиях тело вывалилось из окна. Негромко охнула Танэла, а кметы уже тащили второго, затем третьего – так и не очнувшихся, беспамятных. Велегост хотел отвернуться, но заставил себя смотреть. Он не хотел этого. Не хотел – но сделал. Отворачиваться поздно.
– Здесь еще одна! Девка! Живая!
Велегост вздрогнул. Страшная догадка заставила похолодеть. Дом Беркута, его семья. Нет, только не она!
Неподвижное тело вынесли на крыльцо, грубо бросили оземь. Испачканное белое платье, нитка красных бус, светлые волосы покрыты сажей. Велегост резким движением отстранил сбежавшихся кметов, склонился – и бессильно закрыл глаза. Сва-Заступница, но почему? 
Стана лежала не шевелясь, лишь еле заметно подергивались длинные ресницы. Кей хотел приказать принести воды, позвать знахаря, но голос не слушался. Перед глазами встало бледное лицо с кривящимися усмешкой губами. «В Духле ей будет опаснее, чем здесь!» Проклятый Чемер оказался прав! Девушку пощадил огонь, но люди страшнее огня.
– Кто это? – Ворожко нетерпеливо наклонился, юное лицо расплылось в ухмылке. – Дочь Беркута! Гадюка! Ну, наконец-то!
Кметы радостно закричали, и Кей понял – помочь ничем нельзя. Он сам выпустил зверей на волю…
Веки вновь дрогнули. Стана медленно открыла глаза. Побелевшие губы шевельнулись.
– Железное Сердце…
Кей вздрогнул, словно от удара. Железное Сердце – страшный Кей из страшной сказки. Чудовище, посланное убивать невинных. 
Он встал, глубоко вздохнул, руки сжались в кулаки. Нет, он не позволит!
– Не трогайте ее! Прочь!
– Кей! Она должна умереть! – Ворожко походил на пса, у которого отнимают добычу. – Два раза ты миловал ее! Она дочь Беркута! Дочь твоего врага! Я… Мы все требуем ее смерти! Мы – дедичи харпийские, слуги Кеев!
Толпа откликнулась дружным ревом. Велегост понял – если он запретит, Ворожко обнажит меч, и все, ради чего он здесь, придется начинать сначала. Им мало крови – все еще мало…
– Брат! – рука Танэлы легла на плечо. – Сделай что-нибудь!
Кей оглянулся. Харпы уже собирались вокруг Ворожко, лица были угрюмы, руки сжимали клевцы. Сполоты переглядывались, все еще не понимая, но на всякий случай тоже сбивались поближе к Кею. Откуда-то вынырнул мрачный Хоржак, заворчал, рука легла на рукоять меча.
– Кей Велегост! – голос Ворожко окреп, загустел, словно с Кеем говорил не четырнадцатилетний мальчишка, а тридцатилетний муж. – Если ты пощадишь врага, мы больше не сможем тебе верить. Ни тебе – ни всем Кеям. Мы, дедичи, ваша опора! Без нас ты не сможешь править харпами! Выбирай – или мы, или эта девка!
Их глаза встретились, и Кей почувствовал, как душу охватывает гнев – гнев бессилия. Чемер прав – они, Кеи, не боги. Только боги могут спасти синеглазую девушку, что так славно пела о весенней ласточке.
– Отдай! – в ухо ударил шепот Хоржака. – Косматый с ней! Потом я этого мальчишку на куски разрублю!
Велегост помотал головой. Он не смог спасти Айну, не смог спасти сотни и сотни других. Хватит!
– Кеям не ставят условий, дедич! Наше слово – закон!
Лицо Ворожко дернулось, рука скользнула к мечу.
– Аригэ!
Незнакомое румское слово ударило, словно стальной клинок. Лоэн неторопливо вышел вперед, поправил сбившийся плащ, подошел к Стане.
– Стойте! – повторил он. – Прекрасная Кейна, переведи им мою речь!
Танэла чуть помедлила, затем кивнула и стала рядом с риттером.
– Скажи мне, храбрый Ворожко, существуют ли в вашей земле благородные обычаи? Ведомы ли они тебе?
Площадь стихла. И харпы, и сполоты слушали негромкий голос Кейны, переводящий слова риттера. Ворожко кивнул:
– Конечно, доблестный Лоэн! Я знаю, что негоже требовать смерти юной девушки, но она – дочь врага, предателя! Это он убьет ее своей изменой, не мы!
– Тогда ты знаешь и другое, храбрый Ворожко! Всякая девица, даже виновная в тяжких грехах, вольна искать себе защитника. Того, чей меч не даст ей погибнуть.
Внезапно Велегост почувствовал, как в сердце вновь вспыхнула надежда. Риттер прав! Почему же он сам не подумал об этом?
Дедич задумался, затем покачал головой.
– Обычай такой есть и у нас, но…
– Благородный Кей Велегост, заступившийся за эту девицу, не может скрестить с тобой меч, ибо он тот, кому ты служишь. Однако же род мой не менее знатен, и ежели ты не сочтешь поединок со мной бесчестьем, то я – к твоим услугам. Впрочем, ты еще юн и вправе выставить вместо себя защитника.
Лоэн шагнул к дедичу. В лучах утреннего солнца сверкнула синеватая сталь.
Ворожко отшатнулся, лицо пошло красными пятнами:
– Кейна! Переведи риттеру Лоэну, что я не хочу драться с таким славным и благородным воином, как он! Но я не трус! Пусть нас рассудят боги!
Он выхватил меч и расстегнул фибулу, сбрасывая плащ на землю.
– Ты разрешаешь, Кей? – Лоэн повернулся к Велегосту. – Разрешаешь суд Божий?
– Не надо…
Велегост, уже готовый дать согласие, удивленно обернулся. Танэла стояла возле неподвижного тела девушки, ее лицо было бело, как мел.
– Поздно, Стригунок. Стана… Она умерла.
Внезапно показалось, что воздух исчез, в легкие плеснула колючая холодная пустота.
– Боги… За что?! 
Кей поднял глаза к горячему светло-голубому небу, но там не было ничего – даже легкого облачка. Боги молчали.

1997